«Уведомления не было» и «сведений нет»: неудобные вопросы Николаю Симонову по кейсу Шаронова

Три фразы, которые меняют фабулу.

Ответ Правительства от 14.08.2026 № Эл-2582-01-2 подписан председателем Правительства Пензенской области Н.П. Симоновым. Разбираем документ и факты в нем.

Во-первых, Правительство сообщает, что уведомление о возможной личной заинтересованности от Шаронова А.А. в Правительство Пензенской области не поступало.

Во-вторых, подтверждено, что распоряжением Правительства от 06.05.2026 № 295-рП от ООО «Макси» в собственность Пензенской области приняты акции АО «ТРК „Наш дом“», а переход права собственности зарегистрирован 19.06.2026.

В-третьих, по информации Мингосимущества, после перехода акций единственным акционером не принимались директивы и решения по приобретению, отчуждению, интеграции, перепрофилированию и распоряжению активами АО «ТРК „Наш дом“». Там же указано, что у Министерства отсутствуют сведения об участии связанных частных организаций в получении персонала, оборудования, помещений, клиентов, бренда, архивов, заказов или иных ресурсов АО и ГАУ «Медиахолдинг „Экспресс“».

Противоречие №1. «Уведомления от Шаронова не поступало» — но комиссия вправе работать не только по самоуведомлению

Ответ подробно перечисляет полномочия региональной Комиссии по координации работы по противодействию коррупции. Среди них — меры по выявлению причин и условий, порождающих коррупцию, в том числе на основании обращений граждан и сведений, распространяемых средствами массовой информации.

Именно поэтому ссылка на отсутствие личного уведомления Шаронова сама по себе не отвечает на главный вопрос: проводилась ли независимая проверка обстоятельств, изложенных в обращении редакции, безотносительно к тому, заявил ли сам Шаронов о возможной заинтересованности.

Редакция не утверждает, что сам факт отсутствия уведомления является нарушением. Но если комиссия обязана реагировать на обращения граждан и публикации СМИ, то отсутствие самоуведомления не должно превращаться в процессуальную точку. Почему не отреагировала? Ведь публикации в СМИ - одно из оснований этого. "Свои" - вне правового режима Комиссии?

Противоречие №2. Комиссия может выявлять коррупционные условия — но конкретной проверки связей в ответе не видно

Правительство перечисляет значительный массив полномочий комиссии: разработка мер противодействия коррупции, устранение причин и условий, рассмотрение конфликтов интересов, создание рабочих групп, анализ информации из обращений и СМИ.

Но далее в ответе нет ответа на простой вопрос: собиралась ли комиссия по обращению редакции, кто участвовал, какие именно связи и сделки анализировались, запрашивались ли сведения о корпоративных пересечениях, бюджетных контрактах, долгах, земельных сделках и частных организациях из контура 11 канала. Получается странная конструкция: полномочия подробно процитированы, а следов их применения к конкретной фабуле в самом ответе не показано. Хм. Для "своих" - иной режим правосубъектности?

Противоречие №3. Область стала владельцем 100% акций — но решений по активам не принимала

Правительство официально подтверждает переход 100% акций АО «ТРК „Наш дом“» от ООО «Макси» к Пензенской области. Это важная новая точка хронологии. Но сразу после этого следует другая фраза: директивы и решения по приобретению, отчуждению, интеграции, перепрофилированию и распоряжению активами АО единственным акционером не принимались.

Само по себе отсутствие таких решений не доказывает нарушения: текущей хозяйственной деятельностью общества управляют его органы. Однако для публичного собственника возникает иной вопрос — что именно область приняла вместе с акциями и проводилась ли до или после сделки полноценная инвентаризация имущественного, договорного и операционного состояния АО. Если 100% корпоративного контроля перешло государству, но одновременно нет решений акционера по ключевым вопросам судьбы активов, общество вправе знать, кто в этот переходный период определял стратегию АО и каким образом публичный собственник оценивал сохранность его экономической базы.

Противоречие №4. «Сведений о передаче ресурсов нет» — это не то же самое, что «передачи не было»

Самая важная формулировка ответа находится в финале. Мингосимущество сообщает, что у него отсутствуют сведения об участии связанных частных организаций в получении персонала, оборудования, помещений, клиентов, бренда, архивов, заказов или иных ресурсов АО «ТРК „Наш дом“» и ГАУ «Медиахолдинг „Экспресс“». Это не подтверждение отсутствия такого перераспределения. Это признание отсутствия у профильного министерства соответствующей информации.

Для расследования разница принципиальна. Формула «мы проверили и установили, что передачи не было» закрывает вопрос фактом проверки. Формула «сведений нет» оставляет открытым вопрос о том, проверял ли кто-нибудь это вообще.

Именно здесь ответ Правительства неожиданно совпадает с главным тезисом редакции: системная карта движения активов, людей, заказов и экономических преимуществ между старым АО, государственным ГАУ и частными структурами по-прежнему публично не представлена. Но Правительство, как владельца публичного актива, это почему-то... не интересует. Почему?

Противоречие №5. Мингосимущество контролирует имущественные права области — но ключевой информации о ресурсах не имеет

В том же письме Правительство напоминает: Мингосимущество осуществляет контроль за использованием имущества Пензенской области и имущественных прав, приобретенных регионом. Именно поэтому фраза об отсутствии сведений о персонале, оборудовании, помещениях, клиентах, бренде, архивах и заказах выглядит особенно содержательно.

Если речь идет о государственном корпоративном активе, логичен вопрос: какие документы были истребованы при принятии акций, проводилась ли оценка активов и обязательств АО, была ли проведена сверка его ресурсов с ресурсами ГАУ и частных организаций, возникших в период так называемой интеграции 11 канала.

Что в итоге государство получило от ООО «Макси»?

Юридически ответ дает ясную формулу: область приняла акции АО «ТРК „Наш дом“». Но экономически вопрос намного шире.

В каком состоянии находилось общество на дату перехода пакета? Какие активы, договоры, права, лицензии, архивы, оборудование, недвижимость, долги и требования числились за АО? Кто провел due diligence или иной аналог правовой и финансовой проверки перед тем, как регион стал единственным акционером? Особенно это важно на фоне уже исследуемого редакцией вопроса о том, как в период перестройки медиаконтура распределялись государственный медиазаказ, функции и ресурсы между старым АО, ГАУ «Экспресс» и частными структурами.

Ответ Правительства от 14 августа пока не разрешает этот вопрос. Он лишь фиксирует, что у Мингосимущества соответствующих сведений нет.

Неудобные вопросы Николаю Симонову.

1. Проводилось ли заседание Комиссии по координации работы по противодействию коррупции именно по обращению редакции от 16.07.2026? Если да — когда, в каком составе и каким протоколом оформлен результат?

2. Если комиссия вправе выявлять причины и условия коррупции на основании обращений граждан и публикаций СМИ, почему в ответе акцент сделан на том, что уведомление о возможной личной заинтересованности от Шаронова не поступало?

3. Какие конкретно факты возможной личной заинтересованности, аффилированности и служебно-корпоративных пересечений были проверены Правительством независимо от самоуведомления Шаронова?

4. Какие документы были изучены перед принятием Пензенской областью 100% акций АО «ТРК „Наш дом“» от ООО «Макси»? Проводилась ли юридическая, финансовая и имущественная проверка общества?

5. Составлялась ли на дату перехода акций полная инвентаризация активов и обязательств АО — недвижимость, оборудование, архив, бренд, договоры, лицензии, персонал, дебиторская и кредиторская задолженность?

6. Почему после перехода 100% акций государству единственным акционером не принимались директивы или решения по интеграции, перепрофилированию и распоряжению активами АО? Кто в этот период определял стратегию общества?

7. Если Мингосимущество не располагает сведениями о возможном получении связанными частными организациями персонала, оборудования, помещений, клиентов, бренда, архивов и заказов АО и ГАУ, то какой орган такие сведения собирал и сопоставлял?

8. Проводилась ли вообще проверка возможного перетока ресурсов из старого АО и ГАУ «Экспресс» в частные организации, либо формулировка «сведения отсутствуют» означает, что такой анализ не проводился?

9. Сопоставляло ли Правительство хронологию утраты старым АО государственных медиаконтрактов с появлением бюджетного заказа у иных медиаструктур и с последующей перестройкой корпоративного контура?

10. Готово ли Правительство сейчас поручить Мингосимуществу и иным органам провести документальную инвентаризацию движения активов, персонала, договоров, заказов и иных экономических ресурсов между АО «ТРК „Наш дом“», ГАУ «Экспресс» и связанными частными структурами — и опубликовать результаты в части, не содержащей охраняемой законом тайны?

Вместо вывода.

Ответ Николая Симонова нельзя назвать пустым. Напротив, он дает несколько важных официальных фактов: источник перехода акций, дату регистрации государственного контроля над АО и отсутствие решений единственного акционера по ряду вопросов управления активами. Но одновременно ответ демонстрирует ключевую проблему всей истории кейса Шаронова: вместо системного исследования взаимосвязей общество снова получает набор формально верных отдельных сведений. Порождая вопрос, что для "своих" все регламенты Правительства - иные. Правильно ли это?

Редакция не утверждает, что передача ресурсов связанным частным организациям доказана. Мы утверждаем другое: ответ Правительства не показывает, что такая версия была полноценно проверена. Почему такой дуализм в правительственном концепте, Николай Петрович? 

И пока формула остается такой: государство получило 100% акций старого «Нашего дома», но профильное министерство сообщает, что не располагает сведениями о судьбе целого перечня ключевых операционных ресурсов. Именно этот разрыв и требует следующего уровня проверки.

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ: Вернуть людям: что связывает 11 канал, «Тарханы», «Володарку» и решения Мельниченко. Мнение

Редакция считает, что данный ответ Правительства не завершает проверку, а, напротив, подтверждает необходимость вывести ее на федеральный уровень. В адрес Генерального прокурора Российской Федерации Александра Гуцана направлено обращение с просьбой проверить не отдельные договоры и решения поодиночке, а всю заявленную фабулу в совокупности: кадровые и корпоративные связи, бюджетные потоки, многомиллионные займы старому АО «ТРК “Наш дом”», земельные и имущественные решения, участие помощников и управленцев Шаронова в связанных организациях, судьбу активов 11 канала и возможное перераспределение экономических преимуществ между государственными и частными структурами.

Редакция отдельно просит Генпрокуратуру установить, проводился ли вообще сквозной анализ этих взаимосвязей и почему региональные органы, включая и Правительство субъекта, вновь отвечают на системную фабулу фрагментарно — «займы отдельно, земля отдельно, активы отдельно, а сведения о связях отсутствуют».

Документальная основа: ответ Правительства Пензенской области от 14.08.2026 № Эл-2582-01-2, подписанный председателем Правительства Пензенской области Н.П. Симоновым.