«Своих» у Супикова не сдают: вместо материалов проверки Шаронова The Penza Post снова получил маршрутный лист

НАЧАЛО ТЕМЫ: Минус 40 миллионов, плюс частный клон в контуре депутата: у контролера Макарова в «кейсе Шаронова» всё идёт... по плану. Не беспокоить!

Очередной редакционный запрос The Penza Post о материалах проверки депутата Антона Шаронова снова не привёл к выдаче ни протокола, ни заключения, ни перечня исследованных документов. Председатель Законодательного собрания не предоставил запрошенную информацию, не вынес мотивированного отказа и не оформил предусмотренную законом отсрочку, а фактически заменил ответ внутренней переадресацией редакционного запроса.

Запрос от 27 июля поступил в Законодательное собрание Пензенской области 28 июля. Редакция рассчитывала увидеть фактическую основу уже объявленного комиссией результата: кто участвовал в проверке, какие объяснения получил парламент, какие документы изучил и почему пришёл к формуле «не установлено».

Председатель Заксобрания Вадим Супиков сообщил другое. Не по сути запроса. А про то, о чем его никто не спрашивал.

По его словам, материалы проверок соблюдения депутатами установленных ограничений и запретов должны храниться в комиссии по контролю за достоверностью сведений и депутатской этике в течение трёх лет, а затем передаваться в архив. Сам редакционный запрос спикер направил в эту комиссию.

То есть Законодательное собрание официально объяснило, где должны находиться документы, но сами документы снова не показало.

Проверка есть. Материалов пока нет.

Ситуация становится почти анекдотической. Отражая алгоритмы функционирования ведомого Вадимом Николаевичем высшего законодательного органа Сурского края.

Комиссия уже сообщила обществу итог проверки Шаронова: обстоятельств, подтверждающих использование им депутатского статуса в деятельности, не связанной с депутатскими полномочиями, якобы не установлено.

Однако редакции до сих пор неизвестно: когда проходило заседание; кто из членов комиссии присутствовал; был ли кворум; какие запросы направлялись; получались ли объяснения Шаронова и его помощников; исследовалась ли возможная личная заинтересованность; составлялся ли итоговый доклад; кто и как голосовал.

Теперь выясняется, что материалы таких проверок по закону должны храниться три года. Прекрасно. А что по запросу-то, Вадим Николаевич? Вернее, по его содержанию?

«Своих» не выдают — их... пересылают.

В обычной правовой логике всё выглядит просто: орган объявил результат проверки, журналисты попросили документы, орган либо предоставляет их, либо указывает конкретные законные основания отказа по каждому материалу.

В сурской парламентской практике появляется третий путь: ничего не предоставить, ничего окончательно не отказать и переслать запрос в тот же внутренний контур, который уже выдал удобный результат. Браво! Ноу-хау, несомненно. Аппаратное. Помнится во времена СССР об этих новеллах бюрократии любил вещать "Фитиль". Но зачем спикер откатил ЗС из 21 века в век 20-й? Ради чего? Вернее - кого? Так фатально поступаясь собственным политическим авторитетом за год до новых выборов в ЗС? 

Так «своего» не обязательно защищать громкими заявлениями. Достаточно обеспечить ему правильную административную температуру: комиссия проверила, нарушения не нашла, документы где-то хранятся, запрос куда-то направлен, сроки идут, ответственность растворена между кабинетами.

Формально движение есть. По существу — общество и избиратели всё так же не видят, на чём основана депутатская индульгенция.

Закон как дышло для особых случаев.

Когда власть требует документы от гражданина, предпринимателя или журналиста, регламент обычно становится строгим, сроки — обязательными, а отсутствие нужной бумаги — существенным обстоятельством.

Когда граждане требуют документы о проверке представителя самой власти, тот же регламент внезапно приобретает удивительную пластичность.

Закон не отменяется. Он превращается в указатель направления: материалы должны храниться там; запрос отправлен туда; ждите следующего письма. "Фитиль", он самый. Здравствуйте! Мы снова вместе, теперь на улице Кирова.

Именно в таких «особых случаях» старое выражение о законе как дышле получает административное подтверждение. Норма вроде бы существует, но применяется не для раскрытия процедуры, а как основание продолжить путешествие запроса между теми, кто проверял «своего».

The Penza Post не утверждает, что комиссия обязана раскрыть сведения, охраняемые законом, персональные данные или иную закрытую информацию.

Но ограничения не освобождают парламент от обязанности объяснить, какие документы вообще существуют, какие действия были выполнены и на основании чего вынесен публично значимый вывод.

Вместо финала.

Вадим Супиков указал, что материалы депутатских проверок должны храниться в комиссии три года. Теперь слово за комиссией Александра Гулякова. Она может показать, что за формулой «не установлено» находятся протоколы, объяснения, запросы, документы и мотивированный доклад.

Либо продолжить многосерийный парламентский жанр под началом уважаемого Вадима Николаевича, в котором проверка вроде бы была, результат уже объявлен, но доказательства её существования всё время находятся в следующем кабинете. Ждите. Идите. Бегунов вам выдан.

«Своих» у Супикова пока не сдают. Их бережно передают по внутренней подведомственности — подальше от документов и поближе к очередному сроку ответа. Даже - фатально подрывая собственное политическое кредо за год до выборов нового спикера ЗС.

А нам придется по истечении семидневного срока на получение ответа вновь беспокоить уважаемого нами прокурора региона Д.Н. Горшкова. Увы. Ведь с точки зрения закона очевидно, что внутренняя переадресация запроса из аппарата Законодательного собрания в созданную им же комиссию не является предоставлением информации, мотивированным отказом или надлежащим уведомлением об отсрочке. Заявителю - СМИ, за подписью Супикова В.Н. сообщили местонахождение предполагаемых материалов, но не сообщили, существуют ли они в природе, будут ли предоставлены и когда. Если в нашем ЗС так позволяют себе взаимодействовать со СМИ, то что происходит с рядовыми гражданами в логистике такого рода скрижалей, нестесняемо промотируемых Храмом Законотворчества во главе с Вадимом Н. Супиковым? Неудобный вопрос. 

Мы будем сообщать паблику об удивительных событиях в "кейсе Шаронова". SHOW MUST GO ON. Такова она, новейшая история Сурского края в лицах и факт-изысках...

От редакции.

Государство остаётся сильным до тех пор, пока гражданин не превращён в просителя у закрытой двери. Право обращаться в органы власти имеет смысл лишь тогда, когда за ним следует обязанность этих органов разбираться по существу, объяснять свои выводы и действовать в рамках закона. Невзирая на лица и должности, бренд «своих» или чужих. Однако реакция руководства Законодательного собрания и комиссии по этике создаёт иное впечатление: неудобный вопрос пытаются объявить пустым шумом, а содержательную проверку заменить формулой, удобной для «своих». Та же логика временами проявляется и у отдельных силовых и контрольных структур — когда процедура имитируется, материалы пересылаются по кругу, а гражданину возвращают не ответ, а административную декорацию. Это уже не частная проблема одного обращения: подобная практика подтачивает саму гражданскую субъектность, обесценивает принцип равенства перед законом и входит в прямое противоречие с теми требованиями к ответственности власти, которые декларируют Президент и федеральный Центр. Поэтому мы и выносим такие истории в публичное поле — не для атаки на государство, не для атаки на его топ-представителей, а чтобы показать вышестоящим инстанциям, где его институты начинают работать против заявленных ими же принципов. Что всегда разрушает, увы. На кого работает в итоге это разрушение, кто и в чем по факту соучаствует такого рода практиками, главное - кому, особенно на фоне жесточайших геополитических вызовов для России, Нации – вопрос столь же риторичный, как и неудобный…

В состав комиссии входят пять депутатов: Александр Гуляков, Светлана Дубовицкая, Николай Лукьянов, Сергей Мельников и Артём Спиридонов. Кто именно участвовал в рассмотрении обращений, имелся ли кворум, как проходило голосование и заявлялись ли отводы, редакции не сообщили.