Десять страниц без Шаронова: как УФАС разобрало «Наш дом» на эпизоды и потеряло главное.

Пензенское УФАС направило The Penza Post десятистраничный ответ по большому массиву обращений, связанных с ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”», исторической ТРК «Наш дом», частным одноименным ООО, закупками у единственного поставщика, землей на Мира, 1В, договором с ООО «Перспектива» и другими эпизодами, которые редакция на протяжении длительного времени собирает в один событийный контур. Назвать этот документ пустой отпиской было бы неправильно: в нем есть важные факты, есть прямое подтверждение отдельных обстоятельств, а по закупочной политике государственного медиахолдинга УФАС и вовсе установило признаки нарушения части 1 статьи 17 Закона о защите конкуренции и возбудило дело №058/01/17-805/2026. Ведомство прямо указало, что Положение о закупках ГАУ допускало приобретение товаров и услуг у единственного поставщика на конкурентных рынках при отсутствии объективной необходимости. Дело возбуждено приказом №87/26 от 30 сентября 2026 года и на момент подготовки ответа продолжало рассматриваться.

Однако именно после внимательного прочтения всех десяти страниц возникает главный вопрос уже к самому способу проверки. УФАС подробно рассматривает закупочные процедуры, земельный участок, тексты положений, сроки давности, сходство фирменных наименований, размер контрактов и основания выбора способа закупки, но практически не показывает исследования тех персональных, кадровых и корпоративных связей, из-за которых The Penza Post вообще рассматривал происходящее не как набор случайно оказавшихся рядом сделок, а как возможную единую управленческую конструкцию. В результате государственный орган дает множество локальных ответов на локальные вопросы, однако из опубликованного документа невозможно понять, исследовалась ли совокупность связей между лицами, принимавшими или способными принимать решения в разных частях этой истории.

Особенно показательно, что фамилия Антона Шаронова, вокруг возглавляемого которым государственного медиахолдинга разворачивается значительная часть описываемых событий, в содержательной части десятистраничного ответа вообще не становится предметом анализа. Не рассматривается помощница депутата Шаронова Инна Судакова, не рассматривается помощник депутата Шаронова Артур Айвазян, не рассматривается заместитель руководителя ГАУ и должностного лица Шаронова Андрей Шеянов. В тексте нет анализа очевидной аффилированности или возможного конфликта интересов применительно к этой персональной цепочке. Фамилия Айвазян появляется фактически только применительно к Хорену Айвазяну как арендатору земельного участка, причем без исследования его возможных связей с другими лицами из рассматриваемого контура. И это принципиально, потому что именно персональные связи позволяют понять, являются ли несколько хозяйственных решений независимыми друг от друга или между ними существовал общий центр согласования.

Частное ООО УФАС увидело. Его кадровый контур — почти нет.

30 ноября 2023 года создается частное ООО «Медиахолдинг “Наш дом”». По имеющемуся у редакции массиву документов одним из его первоначальных участников с долей 25% была Инна Судакова, помощник депутата Антона Шаронова; ее участие продолжалось до 19 июня 2025 года. Сам по себе этот факт не означает, что компания принадлежала Шаронову, управлялась им или создавалась по его указанию. Именно поэтому The Penza Post последовательно избегает таких утверждений без прямых доказательств. Но для проверки возможных преимуществ частной структуре эта связь имеет очевидное значение: человек из непосредственного депутатского окружения руководителя государственного медиахолдинга оказывается совладельцем новой частной медиакомпании, которая почти сразу начинает получать значительную выручку и государственные контракты решением куратора кластера Сергея Федотова.

Первый из подтвержденных УФАС государственных контрактов частное ООО получает уже 1 марта 2024 года. Начальная цена составляла 4,272 млн рублей, при ее расчете использовались три коммерческих предложения, однако на сам запрос котировок была подана только одна заявка — от ООО «Медиахолдинг “Наш дом”», с которым и заключили контракт на всю сумму. Через несколько месяцев история повторяется практически зеркально: закупка на 4,227 млн рублей, снова три коммерческих предложения при определении НМЦК, снова единственная заявка и снова тот же частный «Медиахолдинг “Наш дом”». Контракт подписан 24 июня 2024 года. Общая цена двух договоров составляет 8,499 млн рублей.

УФАС исследовало документацию этих процедур и сообщило, что не обнаружило в извещениях условий, которые сами по себе могли ограничивать конкуренцию, после чего отказало в возбуждении отдельного антимонопольного дела по этим двум закупкам. Такой вывод имеет четкие юридические границы: ведомство отвечает на вопрос о наличии антиконкурентных положений в документации. Но он ничего не говорит о том, исследовался ли кадровый и корпоративный контур единственного участника, проверялись ли лица, предоставившие три коммерческих предложения для формирования цены, существовали ли между ними взаимосвязи, почему потенциальные поставщики, участвовавшие в ценовом анализе, затем не вышли на саму закупку и каким образом недавно созданная частная медиакомпания обеспечивала исполнение телевизионных контрактов. Почему, Елена Николаевна? Вам не велели?

Именно здесь фрагментарный подход становится особенно заметным. Для нашего расследования принципиально важно не только то, были ли правильно составлены извещения, но и то, почему именно это ООО, созданное аккурат под интеграцию "Нашего дома" с явными связями с контуром интегратора Шаронова, оказалось экономическим получателем крупных бюджетных медиаконтрактов в период фактической перестройки всей системы «Нашего дома». Если среди его первоначальных участников находился помощник Шаронова, такой факт не доказывает предоставления преимущества, но объективно требует исследования того, имела ли эта связь какое-либо значение для хозяйственной деятельности компании. В опубликованном ответе подобной проверки не видно.

Один помощник выходит из контура — другой появляется в следующем контуре.

Дальнейшее развитие корпоративной истории также не укладывается в объяснение одним случайным совпадением. 19 июня 2025 года 100% частного ООО «Медиахолдинг “Наш дом”» переходит к АНО «Сурский Десант». В редакционном массиве в организационном контуре этой структуры появляется уже другой помощник Шаронова — Артур Айвазян. Поэтому The Penza Post и рассматривает его не как доказанного конечного бенефициара, для чего у редакции нет достаточной первичной документации, а как еще один кадровый мост между окружением депутата и частной медиаструктурой.

Последовательность в таком случае выглядит существенно важнее каждого отдельного факта: сначала среди собственников частного медиахолдинга находится один помощник депутата и госстроителя Шаронова, затем собственником компании становится структура, в организационном окружении которой появляется другой его помощник. Может ли эта последовательность иметь полностью законное объяснение? Безусловно. Но наличие законного объяснения устанавливается не предположением, а проверкой фактического управления, источников финансирования, доверенностей, права подписи, банковских операций, займов, поручительств, деловой переписки, трудовых отношений, согласования существенных сделок и иных объективных признаков контроля.

Именно этого уровня анализа в ответе УФАС нет. Ведомство не сообщает, исследовало ли оно фактическое управление частным ООО, проверяло ли переход компании к АНО «Сурский Десант» в контексте уже известных кадровых связей, устанавливало ли возможное влияние лиц из окружения руководства ГАУ на хозяйственные решения новой частной структуры. Поэтому утверждать, что УФАС «проверило аффилированность и ничего не обнаружило», на основании данного документа невозможно. Такого вывода в нем просто нет. Почему, Елена Николаевна? Вам не велели?

Землю исследовали до нормы закона, арендатора — только до инициалов.

Еще показательнее эта проблема проявляется в земельном эпизоде. УФАС официально подтверждает, что 14 декабря 2023 года ЗАО «ТРК “Наш дом”» передало участок Мира, 1В Хорену Айвазя­ну в долгосрочную аренду на 15 лет. Затем ведомство подробно разбирает правовой режим участка, объясняет, почему к нему не применяются нормы Земельного кодекса об обязательных торгах для государственной и муниципальной собственности, указывает на отсутствие необходимости согласования сделки с Минимуществом и в итоге сообщает, что доказательств ограничения конкуренции при распоряжении землей не установлено.

С формально антимонопольной точки зрения такой анализ может быть вполне последовательным. Но для нашего кейса он оставляет без ответа другой вопрос — кто такой арендатор применительно ко всему остальному персональному контуру. Редакционная версия о возможном родстве Хорена Айвазяна и помощника депутата Шаронова Артура Айвазяна пока не подтверждена первичным документом из ЗАГСа, поэтому The Penza Post не может и не должен представлять ее как установленный факт. Однако именно государственная проверка способна была бы подтвердить либо опровергнуть подобную связь и тем самым снять вопрос.

В ответе УФАС такой оценки нет. Получается, что ведомство исследует объект недвижимости до площади, кадастрового номера, формы собственности и применимых статей закона, но не показывает, исследовало ли оно персональный контекст лица, получившего этот объект в пятнадцатилетнюю аренду. Для системного расследования разница принципиальная: законность формы договора и возможная заинтересованность при выборе конкретного арендатора — разные вопросы. Почему, Елена Николаевна? Вам не велели?

Затем связь перестает быть только косвенной.

Особенно важно не смешивать две различные стадии событий. Пока речь идет о Судаковой или Артуре Айвазяне, мы говорим прежде всего о кадровых мостах через помощников Шаронова. Эти обстоятельства требуют проверки, но сами по себе не доказывают его личного участия в деятельности частных структур. Однако к 2025–2026 годам появляется уже иная линия — институциональная, проходящая непосредственно через возглавляемое Шароновым государственное учреждение.

Правительство Пензенской области официально сообщило, что с 15 сентября 2025 года регион владеет 100% ООО «Максим», которое являлось единственным акционером ТРК «Наш дом». При этом доля «Максима» была закреплена за ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”», а от имени собственника в отношении ООО «Максим» выступало само ГАУ. Таким образом, после 15 сентября 2025 года речь уже идет не просто о потенциальных связях через помощников депутата, а о прямой корпоративной роли государственного учреждения в управлении компанией, которая контролировала историческое АО.

Именно в этот период, 23 марта 2026 года, ООО «Максим» как единственный акционер АО одобряет продажу участка Мира, 1В с начальной ценой 7,73 млн рублей. УФАС отвечает на один аспект этой истории: согласование сделки с Минимуществом не требовалось. Но отсутствие необходимости согласования Минимущества не отвечает на вопрос о том, как вообще сформировалась корпоративная воля на продажу имущества общества, чей единственный акционер к тому времени находился под стопроцентным контролем области, а государственное ГАУ выступало от имени собственника этого акционера.

Поэтому ключевой вопрос остается совершенно иным: какие документы предшествовали решению от 23 марта, кто инициировал продажу, кто проводил оценку экономической целесообразности, поступали ли соответствующие предложения или согласования в ГАУ, какие должностные лица участвовали в формировании позиции собственника и существовали ли какие-либо указания со стороны руководства государственного медиахолдинга. Эти обстоятельства не позволяют автоматически говорить о личном участии Шаронова, но без их исследования невозможно установить реальный механизм принятия решения. В опубликованном ответе УФАС такого механизма нет. Почему, Елена Николаевна? Вам не велели?

Ведомство исследует отдельные сделки, тогда как весь кейс построен на их пересечении.

Проблема ответа УФАС проявляется не столько в каждом отдельном выводе, сколько в общей архитектуре документа. По Положению о закупках ГАУ ведомство установило признаки нарушения и возбудило дело. По двум правительственным контрактам частного «Нашего дома» оно не обнаружило ограничивающих условий в извещениях. По нескольким прямым договорам ГАУ указало, что действовавшее Положение формально позволяло такую закупку у единственного поставщика, хотя законность самих соответствующих оснований Положения теперь исследуется в отдельном антимонопольном деле. По земле нарушения антимонопольного законодательства не установлено. По ООО «Перспектива» срок давности исключил возможность возбуждения дела. По сходству фирменных наименований признаки недобросовестной конкуренции не обнаружены.

Каждый из этих выводов может иметь самостоятельное юридическое основание, однако расследование The Penza Post изначально строилось не вокруг одной закупки или одной земельной сделки. Оно строится вокруг последовательности событий и повторяющихся кадровых связей. Частная медиакомпания появляется в конце 2023 года, среди ее собственников находится помощник депутата Шаронова, через несколько месяцев компания получает крупные государственные медиаконтракты, историческая ТРК резко теряет выручку, телевизионная лицензия переходит в государственный медиахолдинг, а частное ООО из контура должностного лица Шаронова вступает уже в прямые хозяйственные отношения с ГАУ. Затем корпоративная оболочка частной компании меняется, но в следующем организационном контуре появляется другой помощник Шаронова. Параллельно существует долговой узел с фондом, директор которого одновременно фигурировал как заместитель Шаронова в ГАУ. Позже государство получает полный контроль над единственным акционером исторической ТРК, представление собственника передается ГАУ, после чего возникает решение о продаже оставшегося земельного актива.

Если каждый элемент рассматривать строго отдельно, неизбежно можно получить несколько формально локальных ответов. Но именно такой метод и создает риск потерять причинно-следственную картину. Главный вопрос расследования состоит не в том, был ли каждый отдельный документ сам по себе запрещен законом, а в том, существовал ли общий центр согласования хозяйственных решений и кому в результате этих решений доставалась экономическая ценность. УФАС на это не отвечает. Почему, Елена Николаевна? Вам не велели?

Отдельный вопрос — Андрей Шеянов и долговой контур.

Еще одна линия, практически отсутствующая в ответе УФАС, связана с Фондом развития детского спорта. По имеющемуся массиву АО получало от фонда семь процентных займов в 2023–2024 годах, основной долг составлял 7,236 млн рублей, а требования с процентами превысили 8,57 млн. Андрей Шеянов, директор фонда, в период выдачи займов одновременно фигурировал как заместитель Шаронова в ГАУ.

Позднее остаток задолженности после первого платежа оказался почти равен стартовой цене выставленного на продажу участка Мира, 1В. Само это совпадение не является доказательством целевого характера продажи или какой-либо схемы, и превращать его в такое доказательство было бы неправильно. Однако оно делает необходимым исследование инициаторов займов, условий финансирования, назначения полученных средств, предполагаемого источника возврата долга и возможной связи долговой нагрузки с последующим решением о продаже недвижимости.

И здесь снова возникает вопрос не столько о прямой компетенции УФАС, сколько о судьбе сообщенных ведомству обстоятельств. Если подобные факты не относятся к антимонопольному контролю, это еще не делает их юридически бессодержательными. В таком случае необходимо понимать, были ли они выделены из общего массива и направлены в тот орган, к компетенции которого относятся.

«Иные вопросы» — самая короткая и одновременно самая важная фраза ответа.

Финал десятистраничного документа УФАС заслуживает особого внимания. После подробного разбора отдельных эпизодов ведомство сообщает: «Иные вопросы, изложенные в поступивших обращениях, не относятся к полномочиям антимонопольного органа».

Именно эта лаконичная формула оставляет самый большой массив неопределенности. Из ответа невозможно понять, что конкретно УФАС отнесло к «иным вопросам»: сведения об участии помощников Шаронова в частных структурах, возможную аффилированность, фактическое управление ООО, кадровые переходы, возможную заинтересованность руководства ГАУ, долговой контур или что-либо еще. Не видно также, были ли соответствующие сведения направлены в другие органы для проверки по компетенции.

Между тем общий порядок рассмотрения обращений требует объективного и всестороннего рассмотрения поставленных вопросов, а не только формального ответа на удобную для конкретного ведомства часть фабулы. Если вопрос действительно находится вне компетенции органа, это не превращает его в несуществующий факт. Тем более когда из материалов потенциально могут следовать обстоятельства, относящиеся уже к компетенции прокуратуры, Следственного комитета, органов финансового контроля или антикоррупционных подразделений.

Поэтому главный вопрос к Пензенскому УФАС после его ответа состоит уже не в том, почему ведомство не признало Шаронова или кого-либо еще нарушителем. Антимонопольная служба и не должна подменять следствие или суд. Вопрос гораздо конкретнее: какие именно персональные и корпоративные связи были исследованы, какие не были исследованы вследствие отсутствия компетенции и куда были направлены материалы по тем обстоятельствам, оценка которых выходит за пределы антимонопольного законодательства? Все это остается за рамками релиза УФАС. Почему, Елена Николаевна? Вам не велели?

«Перспектива»: еще один пример того, как нельзя читать отказ шире его основания.

История с ООО «Перспектива» особенно наглядно показывает опасность слишком широкого толкования ответа УФАС. Ведомство подтверждает закупку №32211348598 и заключение 23 мая 2022 года договора №35 с ООО «Перспектива». Однако дальше УФАС не сообщает, что возможный конфликт интересов исследован и признан отсутствующим. Оно лишь указывает на истечение специального трехлетнего срока давности по антимонопольному законодательству, который исключает возбуждение соответствующего дела.

Иными словами, процессуальный отказ здесь нельзя превращать в содержательный вывод о том, что закупка была бесспорно законной во всех аспектах. Тем более что центральным вопросом The Penza Post являлось сочетание двух ролей Ольги Виноградовой — руководителя и собственника частного ООО, с одной стороны, и коммерческого руководителя государственного ГАУ, с другой. УФАС этот конфликт в представленном ответе по существу не разрешает. Почему, Елена Николаевна? Вам не велели?

Та же логика должна применяться и ко всему остальному документу: отсутствие антимонопольного состава в отдельном эпизоде не тождественно отсутствию любых иных юридически значимых обстоятельств в той же фактической ситуации.

Шаронов не «освобожден от ответственности», но из системного анализа он действительно исчез.

Именно здесь необходимо сохранить юридическую точность. Нельзя писать, что Пензенское УФАС своим ответом «вывело Шаронова из-под ответственности» в буквальном смысле. Антимонопольный орган не располагает полномочиями освобождать человека от уголовной, дисциплинарной или иной ответственности и в рассматриваемом документе вообще не дает ему персональной правовой оценки.

Однако можно говорить о другом, и это следует непосредственно из текста ответа: Шаронов оказался вынесен за пределы опубликованного системного анализа. Сделки, учреждения, общества, участки и закупочные процедуры рассматриваются, тогда как персональная линия, способная связывать несколько этих эпизодов, не раскрыта. В результате читатель получает юридическую оценку отдельных фрагментов, но не получает ответа, исследовало ли ведомство связь этих фрагментов через конкретных людей. Почему, Елена Николаевна? Вам не велели?

Для дела, где одним из главных вопросов является возможный фактический центр принятия решений, такой алгоритм принципиален. Нельзя проверить системность, последовательно исключая из анализа то, что эту системность потенциально образует.

Не признания мы ждем от УФАС, а прозрачной карты проверки.

The Penza Post не требует от антимонопольной службы заранее признать Шаронова, его помощников или любых других участников истории виновными. Вопрос гораздо проще и гораздо сложнее одновременно: редакции необходим понятный документальный ответ о том, что именно государственный орган проверил.

Исследовалось ли участие Инны Судаковой в частном ООО в связи с ее статусом помощника Шаронова? Проверялся ли переход компании к АНО «Сурский Десант» и появление в этом контуре второго помощника депутата Артура Айвазяна? Устанавливалась ли возможная связь Хорена Айвазяна с указанными лицами? Исследовалось ли фактическое управление частным медиахолдингом? Проверялись ли лица, предоставившие коммерческие предложения для двух государственных контрактов 2024 года, и их взаимосвязь с единственным участником закупок? Исследовался ли контур Фонда развития детского спорта и Андрея Шеянова? Устанавливалось ли, кто именно формировал корпоративную волю ООО «Максим» после перехода компании в стопроцентную собственность области? И, наконец, какие именно вопросы УФАС сочло выходящими за пределы своей компетенции и куда эти материалы были переданы?

Пока такого среза нет, ответ Пензенского УФАС дает много отдельных фактов, но не дает полноценной картины проверки самого событийного кейса. Почему, Елена Николаевна? Вам не велели?

А именно она сегодня имеет определяющее значение. Потому что отдельный контракт может оказаться законным, отдельная аренда может соответствовать гражданскому законодательству, отдельная закупка может формально соответствовать действующему Положению, а отдельная кадровая связь сама по себе не доказывает аффилированность. Но когда на протяжении нескольких лет вокруг одного медиактива последовательно пересекаются государственное учреждение, частная одноименная компания, помощники руководителя этого учреждения, кадровые переходы, государственные контракты, вещательные лицензии, займы и недвижимость, обязанность добросовестной проверки состоит именно в том, чтобы установить, существовала ли между этими событиями реальная связь.

Если ее не было — это можно показать документами.

Если она проверялась и не подтвердилась — нужно показать объем и результат проверки.

Если соответствующие вопросы не относятся к компетенции УФАС — необходимо ясно сообщить, какие именно вопросы и в какой орган направлены.

Пока вместо этого мы видим подробный разбор отдельных элементов конструкции, в котором почти полностью отсутствует анализ людей, способных эти элементы соединять.

И поэтому после десяти страниц официального ответа главный вопрос расследования не исчез. Напротив, он становится еще конкретнее: кто в действительности принимал и согласовывал решения на всем протяжении интеграции «Нашего дома», и какой государственный орган наконец проверит не отдельные фрагменты этой истории, а их совокупность? 

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ: От Роскомнадзора и Сердобска до БашГУ, «Тренажерогейта» и 11 канала: антирепутационный кейс председателя профильного комитета Заксобрания в Пензе стал опасным и для государства, и для самого Мельниченко - мнение

Дисклеймер. Настоящий материал носит информационно-аналитический характер и подготовлен на основании документов, официальных ответов государственных органов, сведений из открытых источников и редакционного анализа The Penza Post. Упоминание физических и юридических лиц, их должностей, деловых, кадровых или корпоративных связей само по себе не означает утверждения об их виновности, противоправном поведении, аффилированности либо наличии конфликта интересов, если такие обстоятельства прямо не установлены вступившим в законную силу судебным актом или иным надлежащим решением компетентного органа. Формулируемые редакцией версии, вопросы и предположения являются предметом журналистского исследования и требуют проверки уполномоченными органами. Все лица считаются невиновными, пока их виновность не установлена в предусмотренном законом порядке.

Дисклеймер к визуальному оформлению. Используемые в публикации коллажи, фотомонтажи и иные составные изображения являются исключительно редакционными иллюстрациями к анализируемым событиям и не предназначены для утверждения фактов, которые не подтверждены документально. Совместное размещение изображений лиц, организаций, объектов, документов, денежных сумм или иной символики в одном коллаже не означает доказанной аффилированности, соучастия, личной заинтересованности, противоправной связи либо совместного совершения каких-либо действий. Визуальная композиция передает тему и предмет журналистского исследования, а фактические утверждения содержатся только в тексте публикации и должны оцениваться в контексте приведенных в нем источников и оговорок.