Когда десять ответов начинают говорить больше, чем один.

По отдельности почти каждое письмо Министерства государственного имущества Пензенской области выглядит рутинно и даже скучно: право собственности возникло такого-то числа, директивы не выдавались, соответствующих сведений нет, необходимые обстоятельства будут выясняться аудитом. Но если поставить эти ответы рядом и прочитать их не как независимые канцелярские документы, а как последовательное описание одной и той же интеграции, появляется уже совсем другой эффект. Ведомство месяц за месяцем очерчивает границы собственного участия — и тем самым невольно сужает пространство, в котором следствию придется-таки искать тех, кто фактически принимал решения.

Еще 24 июля 2026 года Минимущество сообщило редакции письмом № 26-3436, что принадлежащая области доля в ООО «Максим» закреплена за ГАУ ПО «Медиахолдинг “Экспресс”», которое осуществляет права собственника в отношении этого общества. Одновременно министерство указало, что директивы и решения публичного собственника по приобретению, интеграции, перепрофилированию и распоряжению активами АО «ТРК “Наш дом”» в его распоряжении отсутствуют, а обстоятельства движения имущества и медиаресурсов предполагается выяснять в ходе инициативного аудита.

1 сентября эта конструкция повторилась в двух новых ответах — № 26-4051 и № 26-4052. Министерство вновь указало, что права Пензенской области как непосредственного акционера АО возникли только 19 июня 2026 года, а с этой даты единственным акционером решений по приобретению, отчуждению, интеграции, перепрофилированию и распоряжению активами общества не принималось. Формально это очень важная оговорка: ведомство говорит именно о периоде после оформления прямых прав области на акции, поэтому нельзя превращать его ответ в утверждение, будто государство вообще никогда не участвовало в интеграции. Однако для расследуемой редакцией хронологии важнее другое: наиболее чувствительные решения по активам и связям сложились раньше.

2 сентября в письме № 26-4062 Министерство сообщило, что не располагает сведениями об использовании оборудования, помещений, архивов, программного обеспечения, эфира и транспорта АО «ТРК “Наш дом”» и ГАУ «Экспресс» при исполнении частных контрактов. Уже 3 сентября, отвечая по земельному эпизоду, ведомство зафиксировало договор от 14 декабря 2023 года, по которому участок 58:29:3002003:2919 площадью 1 156 кв. м был передан ИП Х.В. Айвазяну на 15 лет с арендой 31 250 рублей в месяц; дополнительным соглашением от 28 декабря назначение участка было скорректировано под размещение капитального объекта — автомойки. И снова министерство подчеркнуло: на дату сделки Пензенская область акционером АО не являлась, поэтому соответствующих директив от имени области не выдавала.

Та же линия проходит через сентябрьские ответы № 26-4302, № 26-4342, № 26-4554 и № 26-4571. Где-то ведомство прямо указывает, что не является органом, осуществляющим функции и полномочия учредителя ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”», поэтому оснований для ведомственной проверки самого ГАУ у него нет; где-то сообщает об отсутствии сведений о прямом получении частным ООО денег непосредственно от АО; где-то вновь дистанцирует область от решения об аренде участка 2023 года. Во всех этих письмах по сути повторяется один мотив: отдельные элементы конструкции находятся вне компетенции министерства, отдельные сведения отсутствуют, а полную картину ведомство рассчитывает получить через аудит.

Наконец, 12 октября в письме № 26-4765 Минимущество свело несколько ключевых дат в один официальный ответ. Регион получил 100% ООО «Максим» распоряжением Правительства от 15 сентября 2025 года, а доля была закреплена за ГАУ «Экспресс», которое выступает от имени собственника в отношении общества. 100% акций АО «ТРК “Наш дом”» область приняла распоряжением от 6 мая 2026 года, а переход права собственности зарегистрирован 19 июня. После этой даты, как сообщает ведомство, единственным акционером не принимались решения по руководству АО, интеграции, аренде, разделу, изменению назначения и отчуждению земельного участка. Более того, министерство прямо признало, что не располагает сведениями о наличии либо отсутствии хозяйственных связей между ООО «Максим», АО «ТРК “Наш дом”» и ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”».

Хорошо. Тогда кто?

Здесь важно не подменять смысл документов. Александр Кудинов нигде не пишет, что депутат-госстроитель, должностное лицо и главинтегратор наследия Леонида Чернева Антон Шаронов единолично придумал и провел интеграцию, а Сергей Долгов исполнял его указания. Однако серия официальных ответов последовательно убирает одну из наиболее удобных версий — будто вся хозяйственная архитектура «Нашего дома» была прозрачным набором решений публичного собственника, спущенных сверху вниз и формально исполненных менеджерами. Если такая вертикаль существовала, у нее должны быть конкретные носители: поручения, директивы, протоколы, согласования, должностные лица и даты. Именно их теперь и должен установить Следственный комитет.

Причем наиболее интересные события происходили задолго до июня 2026 года. В период интеграции единый земельный массив исторического «Нашего дома» был разделен. Один участок позднее оказался в государственном контуре, второй уже 14 декабря 2023 года был обременен 15-летней арендой в пользу Хорена Айвазяна, предположительно родного брата Артура Айвазяна - помощника депутата Шаронова, должностного лица ГАУ, реализующего по указанию Олега Мельниченко огосударствление актива Чернева в интересах земляков-пензенцев ввиду исторической значимости 11 канала.

Тогда же вокруг исторического АО появляется Сергей Долгов, ранее работавший в системе ГАУ «Экспресс». 30 ноября 2023 года создается частное ООО «Медиахолдинг “Наш дом”», среди первоначальных участников которого находится Инна Судакова — помощник депутата Антона Шаронова. В 2023–2024 годах АО получает семь займов от Фонда развития детского спорта. Опять же связанного с контуром депутата. Летом 2024 года вещательные лицензии переходят в ГАУ, а 19 июля 2024 года между ГАУ и частным одноименным ООО заключается прямой договор субаренды по адресу Мира, 1А, существование которого позднее официально подтвердило Правительство Пензенской области.

То есть реальное хозяйственное движение было весьма интенсивным: менялись права, люди, договоры, долг, земля, лицензии и маршруты использования активов. При этом профильный имущественный орган через два года отвечает, что часть хозяйственных связей ему неизвестна и только будет исследоваться аудитом. Отсюда и возникает центральное понятие всей нынешней стадии расследования: фактический центр принятия решений. Где он и кто его участники?

Шаронов: вопрос уже не в одном договоре.

Увы, депутат и должностное лицо Антон Шаронов оказывается в центре проверки не потому, что его фамилия часто фигурирует в публикациях The Penza Post, и не потому, что редакции необходим удобный персональный виновник. Его положение объективно отличается от остальных участников. Он возглавлял государственное учреждение, через которое шла интеграция, одновременно являлся депутатом Законодательного Собрания Пензенской области, а вокруг возглавляемого им ГАУ в разных точках процесса появляются люди из его служебного, депутатского и последующего корпоративного окружения. Поэтому Следственному комитету предстоит установить гораздо более фундаментальный вопрос: был ли Шаронов фактическим центром управленческой координации либо действовал в рамках конкретных внешних решений, принятых иными органами и лицами.

Если Шаронов был лишь исполнителем решений, принятых на уровне публичного собственника или правительства, соответствующая версия должна сравнительно легко подтверждаться документами — поручениями, протоколами, директивами, резолюциями и распределением полномочий. Если же по ключевым операциям таких документов не окажется, а управленческие следы будут системно возвращаться к руководству самого ГАУ и его окружению, тогда следствие получит уже совсем другую модель. Именно поэтому ответы Минимущества важны не тем, что «обвиняют» Шаронова, а тем, что заставляют устанавливать реальный источник управленческой воли.

Долгов: внутри АО следствию нужны не характеристики, а документы.

Сергей Долгов в этой истории потенциально выполняет иную роль. По сведениям редакции, он вошел в управленческий контур исторического АО после работы в системе ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”» по указанию Шаронова. Сам кадровый переход, разумеется, не является нарушением. Но АО — самостоятельное юридическое лицо, и именно внутри него кто-то должен был оформлять решения, превращавшие общую интеграционную стратегию в юридические действия. Поэтому главный вопрос к Долгову предельно практичен: что именно он подписывал, согласовывал, инициировал и кому докладывал.

Раздел земельного участка не совершается автоматически; 15-летняя аренда не возникает без договора и корпоративной воли; семь займов не поступают без решений о привлечении средств; долг не признается сам собой; подготовка земельного актива к последующей продаже также оставляет документальный след. Если эти документы покажут самостоятельные решения Долгова, это будет одна фактическая модель. Если же решения системно согласовывались с руководителем государственного интегратора Шароновым или иным внешним центром, модель будет иной. В этой части следствию нужны не оценки редакции, а подписи, доверенности, переписка, протоколы и даты.

Шеянов: долговой финансовый узел.

Андрей Шеянов возникает в третьем, финансовом измерении истории. В 2023–2024 годах Фонд развития детского спорта предоставил АО «ТРК “Наш дом”» семь процентных займов на общую сумму 7,236 млн рублей. С процентами требование фонда достигло 8 570 023,99 рубля. По имеющимся у редакции сведениям, руководитель фонда Шеянов в соответствующий период одновременно находился в управленческом контуре ГАУ как заместитель Шаронова. Находится в нем и сегодня... В дальнейшем сам фонд оказывается связан через АНО «Сурский Десант» с тем же кругом, где фигурируют Шаронов и Артур Айвазян, а эта АНО с июня 2025 года становится владельцем 100% частного ООО «Медиахолдинг “Наш дом”».

Особенно неудобно выглядит арифметика последующего земельного эпизода. После предусмотренного мировым соглашением первоочередного платежа остаток требования фонда составлял около 7,713 млн рублей, тогда как начальная стоимость выставленного впоследствии земельного участка АО составляла 7,730 млн. Разница — порядка 17 тысяч рублей. Это совпадение не является доказательством заранее созданной схемы, но это именно тот тип обстоятельства, который должен заставить следователя сопоставить договоры займа, источники средств фонда, банковские выписки АО, документы о признании долга, оценку участка и весь процесс подготовки имущества к торгам.

Судакова: корпоративный мост в момент рождения частного клона.

Инна Судакова появляется в иной точке той же временной линии. 30 ноября 2023 года создается частное ООО «Медиахолдинг “Наш дом”», практически одноименное историческому АО и возникшее в том же адресном и хозяйственном пространстве. Среди его первоначальных участников с долей 25% находится Судакова, связанная с Шароновым как его помощник депутата. Позднее первоначальные участники выходят, а 100% общества получает АНО «Сурский Десант». Где уже сам Шаронов и Айвазян.

Само участие помощника депутата в коммерческой организации не доказывает никакого преступления, однако в контексте государственной интеграции оно требует ответа на вполне конкретные вопросы: кто предложил Судаковой войти в общество, за какие средства была приобретена доля, участвовала ли она в управлении, от чьего имени вела переговоры, получала ли выплаты и какую функцию выполняла в период, когда новое ООО быстро превращалось из только что созданной структуры в хозяйствующего субъекта с десятками миллионов рублей годового оборота.

Айвазяны: корпоративный и земельный узел.

Помощник депутата Артур Айвазян появляется в рабочем и последующем корпоративном окружении Шаронова. Хорен Айвазян — совершенно в другом месте, как арендатор земельного участка исторического АО. Редакция не утверждает как установленный факт близкое родство Хорена и Артура Айвазянов и именно поэтому просит Следственный комитет установить его самостоятельно. Однако даже без ответа на вопрос о родстве земельный эпизод нуждается в полной реконструкции: кто инициировал раздел исходного участка, кто определил границы двух новых объектов, почему один из них впоследствии оказался в государственном контуре, а другой еще до этого получил 15-летнее частное обременение и ушел на аукцион в Уфу, и почему спустя две недели после заключения аренды назначение участка было изменено для размещения капитального объекта.

Минимущество по этому поводу формулирует свою позицию предельно ясно: в декабре 2023 года область не была акционером АО и соответствующих директив по аренде не выдавала. Такая позиция не объясняет саму сделку — она лишь убирает одного потенциального автора решения. Следовательно, следствию остается установить, кто фактически сформировал корпоративную волю АО и на каком основании.

Кудинов в этой истории становится свидетелем дистанции.

Александр Кудинов, подписавший значительную часть ответов Минимущества, в нынешней конфигурации вовсе не должен автоматически записываться в круг предполагаемых участников интеграционной модели. Скорее наоборот: его письма становятся документами, которые постепенно размечают границы ведомственной ответственности. До 19 июня 2026 года область не была прямым акционером АО; по определенным операциям директивы министерством не выдавались; сведений об использовании имущества для частных контрактов у него нет; данных о прямых платежах из АО частному ООО нет; полномочий учредителя ГАУ у министерства тоже нет; хозяйственные связи между ГАУ, ООО «Максим» и АО ведомство лишь намерено выяснить аудитом.

Поэтому точнее говорить не о том, что чиновники «сливают Шаронова», а о последовательном институциональном дистанцировании от спорных управленческих решений в контуре должностного лица Шаронова. Никто из них пока не пишет: «всё сделал Шаронов». Но один за другим они говорят иное: «мы этого не решали», «таких сведений у нас нет», «это не наша компетенция», «выясним на аудите». Чем больше таких документов, тем меньше остается пространство, в котором можно растворить вопрос об авторстве хозяйственной архитектуры интеграции.

Маслов дал недостающее звено.

Отдельное значение получил ответ Правительства Пензенской области за подписью заместителя губернатора Павла Маслова, который впервые официально подтвердил прямую хозяйственную связь государственного интегратора с частным одноименным обществом: 19 июля 2024 года между ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”» и ООО «Медиахолдинг “Наш дом”» был заключен договор субаренды № 23 по адресу Мира, 1А. Тем же ответом Правительство сообщило, что уведомление о возможной личной заинтересованности генерального директора ГАУ Антона Шаронова в Правительство не поступало.

После этого частное ООО уже невозможно описывать как компанию, которая просто случайно возникла рядом и получила похожее название. Между ним и государственным ГАУ существовало документально подтвержденное хозяйственное отношение именно в период завершения перехода вещательных прав. Следствию поэтому предстоит установить реальный масштаб этой связи: был ли договор субаренды единственным, кто пользовался помещениями и оборудованием, кто создавал контент, какие заказчики и рекламные договоры переходили между структурами, почему в 2024 году в частном ООО числилось 13 работников, а затем остался один, и почему падение годовой выручки исторического АО почти совпало с выручкой нового частного общества.

Теперь круг действительно сужается — пофамильно.

На нынешней стадии это не список обвиняемых и не распределение уголовных ролей журналистами. Это карта лиц, чьи действия теперь трудно объяснять изолированно друг от друга. Антон Шаронов — потенциальный фактический центр управленческой координации, наличие которого необходимо доказать либо опровергнуть. Сергей Долгов — возможный внутренний проводник конкретных решений внутри АО, чья роль должна восстанавливаться по первичным документам. Андрей Шеянов — финансовый узел через фонд-кредитор и загадочную многомиллионную задолженность. Инна Судакова — первоначальный корпоративный мост в частное одноименное ООО. Артур Айвазян — рабочий и последующий корпоративный контур. Хорен Айвазян — земельный узел с 15-летним правом пользования частью бывшего единого имущества «Нашего дома».

Если эти лица действовали совершенно автономно и законно, полноценная проверка должна это показать. Но если документы начнут системно демонстрировать согласование решений, общие источники финансирования, переход одних и тех же ресурсов или постоянный возврат управленческой воли к одному центру с фамилией Шаронов, то история перестанет быть набором любопытных совпадений. Именно здесь ответы Минимущества приобретают процессуальное значение: они не доказывают чужую вину, но последовательно убирают из уравнения часть альтернативных объяснений.

И вот теперь — ход за уважаемым Андреем Фишманом.

Новый руководитель СУ СК России по Пензенской области Андрей Фишман пришел в регион совсем недавно и не участвовал в прежней ведомственной переписке вокруг «Нашего дома». До Пензы он возглавлял следственное управление по Кабардино-Балкарии, а ранее работал в центральном аппарате Следственного комитета, в подразделениях контроля за территориальными следственными органами. В публичных выступлениях Фишман формулировал свои принципы достаточно жестко: должность предполагает ответственность, а не иммунитет, а ни должность, ни связи не должны становиться препятствием для следствия.

The Penza Post уже направил Фишману заявление о возможном преступлении и отдельно попросил не разбирать интеграцию на удобные ведомственные фрагменты: землю — имущественникам, налоги — налоговой, конфликт интересов — правительственным комиссиям, договоры — самим контрагентам.

Потому что именно такое расщепление способно уничтожить сам предмет проверки. Отдельно взятая Судакова — обычный участник ООО; отдельно взятый Долгов — менеджер АО; отдельно взятый Шеянов — руководитель фонда; отдельно взятый Хорен Айвазян — арендатор; отдельно взятый Артур Айвазян — помощник депутата; отдельно взятый Шаронов — директор государственного учреждения. И только на одной временной и финансовой шкале возникает вопрос, существовал ли единый фактический центр принятия решений, вокруг которого двигались люди, договоры, долг, лицензии и имущество.

Теперь у Фишмана есть довольно редкая возможность проверить собственный публичный принцип на материале, который уже частично собран самими государственными органами и СМИ. Не нужно верить The Penza Post и не нужно заранее соглашаться с редакционной версией. Достаточно истребовать первичные документы: протоколы и корпоративные решения, договоры займа и банковские выписки, бухгалтерские регистры, сведения о кадровых переходах, договоры между ГАУ и частным ООО, электронную переписку, документы по разделу земли, аренде и подготовке объекта к продаже. Они либо разрушат нашу конструкцию, либо покажут, как в действительности была организована интеграция.

Прогноз: неприятности начнутся не с заголовков, а с первички.

Именно поэтому прогноз для участников истории сегодня можно делать не в жанре театральных обещаний о наручниках, а гораздо предметнее. Если СК ограничится объяснениями заинтересованных лиц и повторит ведомственный принцип «каждый отвечает только за свой кусок», история снова растворится в формально законных отдельных операциях. Если же проверка пойдет по экономическому существу и первичным документам, некоторым участникам может стать крайне некомфортно уже на стадии сопоставления дат, подписей и банковского движения. Потому что в отличие от публичных объяснений бухгалтерские проводки, выписки, протоколы и электронная переписка плохо приспосабливаются к последующему распределению ответственности между ведомствами.

Сейчас The Penza Post не знает, каким окажется вывод следствия, и не имеет права выдавать предположение за приговор. Но мы уже можем зафиксировать изменение самой конструкции вопроса. Еще несколько месяцев назад редакция спрашивала, какие органы власти принимали решения по интеграции «Нашего дома». Теперь сами органы один за другим показывают границы собственного участия. Вопрос перевернулся: если не они — кто? И чем больше документов появляется, тем меньше фамилий остается внутри этого коридора.

Поэтому, уважаемый Андрей Михайлович, материалы уже у Вас. Чиновники довольно подробно рассказали, чего они не делали и чего не знают. Теперь Следственному комитету остается установить, кто был фактическим центром принятия решений. Действительно, кто же? 

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ: От Роскомнадзора и Сердобска до БашГУ, «Тренажерогейта» и 11 канала: антирепутационный кейс председателя профильного комитета Заксобрания в Пензе стал опасным и для государства, и для самого Мельниченко - мнение

Документальная основа материала.

Письма Министерства государственного имущества Пензенской области: 24.07.2026 № 26-3436; 01.09.2026 № 26-4051; 01.09.2026 № 26-4052; 02.09.2026 № 26-4062; 03.09.2026 № 26-4077; 14.09.2026 № 26-4302; 18.09.2026 № 26-4342; 29.09.2026 № 26-4554; 30.09.2026 № 26-4571; 12.10.2026 № 26-4765. Также использованы ранее полученные редакцией ответы Правительства Пензенской области и Роскомнадзора по интеграции АО «ТРК “Наш дом”» и ГАУ ПО «Медиахолдинг “Экспресс”».