Новый ответ Маслова. Интеграция по частям: лицензии — ГАУ, договор — частному «Нашему дому», один участок — государству, второй — в 15-летнюю аренду в связанный c интегратором контур

АКТУАЛЬНО: От Роскомнадзора и Сердобска до БашГУ, «Тренажерогейта» и 11 канала: антирепутационный кейс председателя профильного комитета Заксобрания в Пензе стал опасным и для государства, и для самого Мельниченко - мнение

ЭТО ИНТЕРЕСНО: «Не рубите лес курорта, Леша! Вы же не... эмигрант!» Вопросы к зампреду гордумы Пензы Алексею Петрову из-за продажи участка в Ахунах

Ответ Маслова важен не тем, что в нем появилось слово «субаренда»

Правительство Пензенской области до сих пор отвечало на вопросы об интеграции «Нашего дома» преимущественно языком компетенций. Одно ведомство не осуществляет права акционера, другое не является учредителем ГАУ, третье получило соответствующие полномочия лишь с определенной даты, а хозяйственные общества, как неоднократно напоминали редакции, обладают собственной правосубъектностью и самостоятельно отвечают по обязательствам.

Формально все эти конструкции могут быть безупречны. Проблема начинается тогда, когда вместо административной схемы на бумаге мы кладем на стол хронологию реальных хозяйственных действий в эволюции алгоритма самой интеграции..

В ответе Павла Маслова Правительство подтвердило, что в 2024 году между ГАУ ПО «Медиахолдинг “Экспресс”» и частным ООО «Медиахолдинг “Наш дом”» был заключен договор субаренды нежилого здания на Мира, 1А от 19 июля 2024 года № 23, действовавший до конца года. Тем же ответом Правительство сообщило, что уведомления о возможной личной заинтересованности генерального директора ГАУ Антона Шаронова в Правительство Пензенской области не поступало.

Сам договор субаренды, разумеется, ничего преступного не доказывает. Однако его дата делает документ значительно интереснее обычной арендной операции.

Роскомнадзор ранее официально сообщил редакции, что 17 июня 2024 года лицензия телеканала «Наш дом», прежде принадлежавшая исторической телерадиокомпании, была переоформлена на ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”» в порядке уступки. Аналогичным образом радиолицензия «Радио 101,8» была прекращена у АО в связи с уступкой в пользу ГАУ приказом от 28 июня 2024 года.

Таким образом, в течение примерно месяца происходит последовательность, которую уже трудно считать не относящейся к предмету проверки: в июне ключевые вещательные права исторического «Нашего дома» переходят из прежней телерадиокомпании к государственному «Экспрессу», после чего сам государственный медиахолдинг заключает договор с недавно созданным частным обществом с участием в нем помощницы депутата и интегратора, должностного лица ГАУ Шаронова, носящим практически то же название и в том же адресе. Позже клон "Нашего дома", после появления на его балансах десятков миллионов рублей, почти полностью совпадающих с объемом вдруг пессимизированных на балансах средств исторического, интегрируемого Шароновым и Федотовым наследия Чернева,  переходит уже в контур самого Шаронова и его другого помощника в ЗС Артура Айвазяна. А земля, странным образом отделенная от цельного актива Чернева, лакомая земля на Мира, 1В - родному брату, как предполагают, Айвазяна в аренду на долгие 15 лет с пониманием правоведами того, зачем это сделано перед аукционом участка в Уфе. 

Поэтому вопрос теперь не в том, были ли две структуры знакомы хозяйственно. Маслов официально подтвердил: были. Вопрос заключается в том, каким был полный объем этих отношений. Была ли субаренда единственным договором между государственным ГАУ и частным ООО? Заключались ли договоры на производство телепрограмм, видеосюжетов, рекламных материалов, информационных услуг, техническое обеспечение или иные работы? Использовало ли ООО только квадратные метры либо одновременно инфраструктуру, оборудование и организационные ресурсы площадки? Кто инициировал договор № 23, кто согласовал его условия и кто со стороны ГАУ оценивал возможное пересечение интересов?

Роскомнадзор, кстати, отдельно разъяснил редакции, что лицензированный вещатель вправе распространять программы, произведенные третьими лицами, на договорной основе. Следовательно, отсутствие собственной вещательной лицензии у частного ООО вовсе не означает его отсутствия в экономике телеканала. Именно поэтому проверять здесь следует не только лицензию, но и деньги, договоры, акты и фактическое распределение хозяйственных функций. Маслов обо всем этого упорно... умалчивает. Регуляторы годами схемы не проверяют. Почему?

Частный «Наш дом» возникает не после интеграции, а внутри нее.

ООО «Медиахолдинг “Наш дом”» появилось 30 ноября 2023 года, когда процесс государственного переустройства 11 канала уже шел. В первоначальном составе участников общества находились само АО «ТРК “Наш дом”» и Инна Судакова, публично фигурировавшая как помощник депутата Антона Шаронова.

В дальнейшем корпоративная история общества стала еще интереснее: в июне 2025 года 100% ООО перешли к АНО «Сурский Десант», в организационном контуре которой фигурируют сам Шаронов и его помощник Артур Айвазян. Это не означает, что последующая структура собственности автоматически доказывает наличие личной заинтересованности годом ранее. Именно поэтому антикоррупционная проверка и должна устанавливать связи по состоянию на момент каждого конкретного решения, а не переносить позднейшие обстоятельства назад во времени.

Но государству здесь предстоит объяснить уже не абстрактную фамильную близость организаций, а прямое хозяйственное взаимодействие. Тем более что финансовая история частного «Нашего дома» сама по себе требует расшифровки. В первоначальной отчетности за 2024 год ООО показало 34,625 млн рублей выручки при активах всего 1,895 млн рублей. Год спустя на фоне вопросов в СМИ к интеграции, имеющей признаки коррупционных схем, по мнению правоведов, сравнительные показатели того же 2024 года были существенно пересчитаны и переписаны: активы оказались уже 24,8 млн рублей, дебиторская задолженность — 22,106 млн, кредиторская — 23,538 млн рублей.

На конец 2025 года общество показывает уже 26,218 млн рублей дебиторской и 26,845 млн кредиторской задолженности при нулевых основных средствах и нулевых нематериальных активах. Таким образом, перед нами частный медиахолдинг, экономическая стоимость которого сосредоточена не в телевизионном оборудовании, недвижимости или отраженных правах на бренд, а преимущественно во взаимных расчетах с контрагентами.

Кто эти контрагенты — принципиальный вопрос. Если среди них находятся ГАУ «Экспресс», историческое АО, прежние заказчики 11 канала либо структуры из того же организационного круга, разговор о характере интеграции перейдет из области журналистских версий в область вполне конкретной бухгалтерской трассировки. Ни Маслову, ни Правительству, ни регуляторам, ни Минфину это пока не интересно. Почему? "Своего" проверять нельзя? Он - "друг"? Хм...

Но самая наглядная часть интеграции происходила не в эфире, а на земле.

Именно земельный эпизод нельзя оставлять за рамками ответа Маслова, поскольку он показывает, что исторический имущественный комплекс «Нашего дома» в процессе преобразований не просто передавался государству как единое целое. Он был разделен.

По опубликованным материалам прокурорской проверки, исходный земельный участок площадью 2 181 кв. метр с кадастровым номером 58:29:3002003:1560 был преобразован в два самостоятельных участка: № 58:29:3002003:2920 площадью 1 025 кв. метров и № 58:29:3002003:2919 площадью 1 156 кв. метров. Оба новых объекта были поставлены на кадастровый учет 13 июля 2023 года.

Дата здесь имеет значение. Раздел произошел уже после начала перестройки корпоративного и управленческого контура телекомпании, причем, по ранее опубликованным данным редакции, к этому времени Сергей Долгов, пришедший из ГАУ «Экспресс», из подведа Шаронова, уже оказался в руководстве интегрируемого АО. 

Дальше судьба двух половин бывшего единого земельного массива принципиально расходится. Участок № 2920 площадью 1 025 кв. метров, связанный с основным зданием телекомпании, в 2025 году был передан Пензенской области, а затем закреплен за ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”». Новый ответ Маслова также подтверждает принятие в собственность области имущества, передававшегося АО, включая здание на Мира, 1А и соответствующий земельный участок.

Но второй участок — № 2919 площадью 1 156 кв. метров на первой линии улицы Мира — государственным маршрутом почему-то сразу не пошел. 14 декабря 2023 года АО «ТРК “Наш дом”» передало его Хорену Ванушевичу Айвазяну в аренду на 15 лет. Арендная плата составляла 31 250 рублей в месяц. Позднее дополнительным соглашением назначение использования участка было изменено в направлении размещения капитального объекта — автомойки. Так разделили актив Чернева в ходе его интеграции. 

Редакция неоднократно обращала внимание на совпадение фамилии и отчества арендатора с данными Артура Ванушевича Айвазяна, официального помощника депутата Антона Шаронова. Возможное родство должно быть либо официально подтверждено, либо опровергнуто.

Но даже без доказанного родства земельный вопрос никуда не исчезает. Почему исходный участок вообще потребовалось разделить в июле 2023 года, сразу после прихода туда Долгова и старта интеграции? Кто инициировал и финансировал кадастровые работы? Кто определил, что участок под основным зданием впоследствии уйдет государству и ГАУ, а самостоятельный коммерческий участок площадью 1 156 кв. метров останется в АО? Кто согласовал его долгосрочную аренду частному лицу на пятнадцать лет уже в период интеграции? Ни один ответ о распределении полномочий между министерствами не заменяет ответа на эти вопросы. Маслов и Правительство молчат. Силовики проверки не проводят. Почему же? Ведь сделка имеет признаки коррупционной. Особенно с учетом следующей трассировки событий с активом.

Сначала аренда на 15 лет, потом продажа.

История участка № 2919 на этом не закончилась. В 2026 году уже обремененную долгосрочной арендой землю подготовили к продаже. Начальная цена электронного аукциона составляла 7,73 млн рублей при кадастровой стоимости порядка 8,047 млн рублей. Само отличие рыночной оценки от кадастровой стоимости ничего противоправного не доказывает: это разные виды оценки и они не обязаны совпадать. Однако объект выставлялся на рынок уже с действующей 15-летней арендой в пользу предполагаемого родного брата помощника депутата Шаронова - Айвазяна. Оба - и Шаронов, и Айвазян уже в контуре частного "Нашего дома", клона наследия Чернева. Взамен Судаковой и Со.

Оператором электронной процедуры выступала площадка ООО «ТОРГИ-ОНЛАЙН», зарегистрированная в Уфе. Здесь тоже нужна точность: землю, конечно, не везли продавать в Башкортостан; речь идет о дистанционной электронной торговой площадке, оператор которой находится в Уфе. Сам выбор уфимского оператора не свидетельствует о нарушении. Но оттуда прибыл Шаронов и там живет Арон, известный по "Тренажерогейту".

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ: «Шаронов говорил о будущем своём спортзале»: отпечатки, ДНК и «Адам» исчезли из проверки вместе с событием кражи

Куда интереснее экономическая конфигурация самого лота. Независимый покупатель приобретал бы участок не свободным, а с арендатором, фамилия и отчество которого совпадают с данными помощника депутата Артура Айвазяна и возможное родство с которым редакция просит официально подтвердить либо опровергнуть, чье зарегистрированное право при нормальном течении договора сохранялось бы еще много лет. Для внешнего инвестора такое обременение объективно влияет на возможность немедленно использовать приобретенную землю по собственному усмотрению. Для самого действующего арендатора либо лица, экономически связанного с ним, аналогичное обременение имеет совершенно другое значение.

Это не доказывает, что аукцион создавался под заранее определенного приобретателя. Но именно поэтому прокуратура и собственник должны установить, оценивалось ли влияние 15-летней аренды на круг потенциальных участников и экономическую привлекательность участка, кто принял решение сначала обременить актив, а затем выставить его на продажу и рассматривалась ли возможность преимущественного положения действующего арендатора. Торги впоследствии после анонса схемы в СМИ, были по указанию губернатора, сняты, однако сам маршрут актива от раздела земли к пятнадцатилетней аренде и далее к аукциону от этого не исчез.

И здесь ответ Маслова о конфликте интересов становится особенно неудобным.

Правительство сообщает, что уведомления о возможной личной заинтересованности Антона Шаронова не поступало. Если смотреть только на один договор субаренды, этот факт можно воспринимать нейтрально: руководитель государственного учреждения не считал, что соответствующая ситуация требует уведомления, либо уполномоченные лица не увидели для этого оснований.

Однако антикоррупционный анализ не должен состоять из изолированного просмотра одного договора. К моменту, когда ГАУ заключает договор с частным ООО «Медиахолдинг “Наш дом”» из контура Шаронова - интегратора - должностного лица - главного госстроителя, уже существует значительно более широкий фон: одноименное частное общество возникло непосредственно во время интеграции; среди его первоначальных участников находилось лицо из рабочего окружения Шаронова; государственный «Экспресс» получил лицензии исторического 11 канала; между ГАУ и частным ООО возникли прямые договорные отношения; единый земельный массив АО к тому времени уже был разделен, причем один из вновь созданных участков получил 15-летнее частное обременение в пользу Айвазяна.

Впоследствии 100% частного ООО перешли к АНО, в организационном контуре которой появляется сам Шаронов вместе с его помощником Артуром Айвазяном. А еще позднее второй земельный участок готовится к продаже уже в условиях долгосрочной аренды Хорена Айвазяна.

Каждый из этих фактов по отдельности может иметь совершенно законное объяснение. Но смысл проверки конфликта интересов как раз и состоит в том, чтобы исследовать совокупность связей, а не доказывать, что каждая отдельная операция формально разрешена законодательством. Маслов тщательно уходит от очевидного, нивелируя тезис явного. Силовики, Минфин годами отмалчиваются, игнорируя антикоррупционные проверки. Почему?

Маслов ответил на один вопрос и открыл несколько новых.

Новый документ Правительства полезен тем, что он наконец убирает часть тумана вокруг интеграции. Теперь официально подтверждено, что ГАУ и частный «Медиахолдинг “Наш дом”» были прямыми контрагентами. Официально подтвержден переход ключевых активов и корпоративных прав в сторону области и ГАУ. Роскомнадзор подтверждает переход лицензий.

Но одновременно государство пока не показывает обществу документ, который позволил бы увидеть всю интеграцию целиком — от первого управленческого решения до последней имущественной операции. Кто разработал ее модель? Почему медиаресурсы, недвижимость, корпоративные права и земля двигались разными юридическими маршрутами? Почему единый земельный массив разделили именно так, что один участок впоследствии оказался у государства, а второй был предварительно связан пятнадцатилетней арендой с частным лицом из контура Шаронова, должностного лица и главинтегратора?

Какую хозяйственную роль в этой конструкции играл частный «Медиахолдинг “Наш дом”»? Получал ли он от ГАУ медиаподряды помимо подтвержденной субаренды либо деньги поступали ему через иных публичных заказчиков? Кто составляет десятки миллионов его дебиторской и кредиторской задолженности? Исследовались ли перечисленные обстоятельства при оценке возможной личной заинтересованности Шаронова?

И, наконец, если оснований для уведомления о конфликте интересов действительно не существовало, каким документом и на основании исследования каких конкретных связей это было установлено? Именно этого в ответе Маслова нет. Есть сообщение, что уведомление не поступало. Но отсутствие уведомления — это факт документооборота, а не доказательство отсутствия самой ситуации, о которой должно было быть сообщено, если соответствующие юридические основания существовали.

И что теперь должен объяснить Маслов.

После нового ответа Правительства история «Нашего дома» уже плохо помещается в привычную чиновничью модель, где каждое ведомство отвечает только за свой небольшой временной отрезок. Маслов официально подтвердил прямой договор между ГАУ «Экспресс» и частным ООО «Медиахолдинг “Наш дом”» из контура Шаронова, которому губернатором было поручено вернуть исторический актив пензенцам, в самый период перехода вещательных ресурсов 11 канала в государственный контур, а также сообщил, что уведомления о возможной личной заинтересованности Антона Шаронова в Правительство не поступало. Одновременно Роскомнадзор документально фиксирует, что телевизионная и радиовещательная лицензии исторического «Нашего дома» в июне 2024 года были уступлены именно ГАУ.

Поэтому теперь редакцию интересует уже не очередное подтверждение того, что каждое отдельное действие имело какой-либо договор или распоряжение. Необходимо понять архитектуру всей операции целиком: кто ее спроектировал, кто принимал решения на каждом этапе и почему разные части одного медиапредприятия получили настолько разные хозяйственные маршруты. И почему загадочно отмалчиваются надзор, регуляторы и силовики? "Друга" проверять не велено???? Хм.

1. Кто именно и на каком основании принял решение о разделе единого земельного участка АО «ТРК “Наш дом”» на два самостоятельных объекта в 2023 году? Кто инициировал кадастровые работы, кто их согласовывал от имени АО и какую хозяйственную цель раздела указывали в соответствующих документах?

2. Почему судьба двух образованных участков оказалась принципиально различной? Почему участок под основным зданием впоследствии перешел в государственный контур и был закреплен за ГАУ «Экспресс», тогда как второй участок площадью 1 156 кв. м был передан частному лицу из контура интегратора Шаронова в аренду на 15 лет?

3. Кто со стороны АО принял решение о заключении 14 декабря 2023 года долгосрочного договора аренды участка № 58:29:3002003:2919 с Хореном Айвазяном, кто согласовал размер арендной платы и проводилась ли оценка рыночных условий такой аренды?

4. Проверяло ли Правительство обстоятельства возможной связи Хорена Айвазяна с Артуром Айвазяном — помощником депутата Антона Шаронова — либо официально располагает сведениями, исключающими такую связь? Редакция не считает возможным утверждать родство без документального подтверждения и просит власть в лице Маслова либо подтвердить, либо опровергнуть соответствующие сведения.

5. Почему уже обремененный 15-летней арендой участок впоследствии был подготовлен к продаже на электронных торгах? Кто инициировал продажу, анализировалось ли влияние долгосрочной аренды на рыночную стоимость, круг потенциальных покупателей и фактическую привлекательность лота для независимого инвестора?

6. Почему для реализации актива была выбрана электронная площадка с оператором в Уфе и кто принимал это решение? Редакция не утверждает, что сам выбор такого оператора нарушал закон, однако просит назвать критерии его выбора и должностных лиц, отвечавших за процедуру.

7. Какую именно хозяйственную функцию выполняло частное ООО «Медиахолдинг “Наш дом”» после перехода вещательных лицензий исторического АО к ГАУ? Правительство уже подтвердило договор субаренды от 19 июля 2024 года. Существовали ли кроме него договоры на создание контента, рекламу, производство телепрограмм, техническое обслуживание, использование оборудования либо иные услуги?

8. Кто инициировал и согласовал договор № 23 между ГАУ и частным ООО с участием лица из контура Шаронова, как определялась его цена и кто подписал документ с каждой стороны? Использовало ли ООО только помещение либо также оборудование, студийные мощности, связь или иные ресурсы государственного либо прежнего имущества АО?

9. Почему при наличии прямых договорных отношений ГАУ с частным одноименным ООО с участием помощника депутата Шаронова уведомление о возможной личной заинтересованности Антона Шаронова в Правительство не поступало? Кто и когда пришел к выводу, что оснований для такого уведомления не имеется?

10. Проверяло ли Правительство фактические связи частного ООО с лицами из рабочего и корпоративного окружения Шаронова именно на момент заключения договоров с ГАУ, а не только формальное наличие антикоррупционных положений внутри учреждения?

11. Кто контролировал хозяйственные решения АО в 2023–2025 годах, когда лицензии, недвижимость, корпоративные права и иные части имущественного комплекса уже двигались в сторону государственного медиахолдинга, но непосредственное право собственности области на акции АО еще не было оформлено? Какую роль в этот период выполняли сотрудники ГАУ, введенные в управление исторической телекомпанией?

12. Сопоставляло ли Правительство или иной уполномоченный орган контрагентов старого АО с контрагентами частного ООО? Переходили ли рекламодатели, государственные заказчики, договоры, права требования либо иные источники выручки из одной структуры в другую?

13. Кто составляет десятки миллионов рублей дебиторской и кредиторской задолженности частного ООО, внезапно появившиеся в пересчитанной бухгалтерской картине 2024 года? Есть ли среди этих лиц АО «ТРК “Наш дом”», ГАУ «Экспресс», ООО «Максим», прежние заказчики 11 канала либо иные организации из того же хозяйственного контура?

14. И наконец, кто персонально отвечал перед губернатором и Правительством за результат всей интеграции? Не за отдельный договор, лицензию или кадастровый участок, а за то, чтобы принадлежащая региону экономическая ценность 11 канала не оказалась расщеплена между государственным и частным контуром без понятного публичного объяснения.

Ответьте, пожалуйста, Павел Маслов на указанные вопросы, по пунктам. Вы же честный заместитель губернатора, не эмигрант, патриот, не так ли?

Вместо точки.

Редакция не утверждает, что раздел земли, долгосрочная аренда, договор ГАУ с частным ООО, переход лицензий и последующее движение имущества являлись элементами заранее согласованной противоправной схемы. Такие выводы требуют документов, которых у журналистов нет и которые могут быть истребованы только государственными контрольными и правоохранительными органами.

Но после ответов самого Правительства уже невозможно делать вид, что перед нами несколько никак не связанных хозяйственных эпизодов. Один и тот же медиаресурс в один и тот же исторический период теряет лицензии, недвижимость и прежнюю хозяйственную конфигурацию. Государственное ГАУ получает вещательные права и часть имущественного комплекса. Рядом работает частное общество с тем же названием, которое вступает с ГАУ в прямые договорные отношения. Единый земельный массив старого АО предварительно делится, после чего одна его часть идет в государственный контур, а вторая получает пятнадцатилетнего частного арендатора и позднее готовится к продаже.

Правительство сообщает, что уведомления о возможной личной заинтересованности Антона Шаронова не поступало. Сам по себе этот факт не отвечает на вопрос о том, существовали ли основания для такого уведомления и кто именно их оценивал.

Кто именно и на основании какого комплекса документов пришел к выводу, что при наличии прямого договора ГАУ с частным одноименным ООО, участия в нем лиц из рабочего окружения руководителя ГАУ, а позднее — и его самого в связанном корпоративном контуре, раздела имущества и дальнейшего движения активов оснований для уведомления о возможной личной заинтересованности не возникало?

Если такой вывод действительно делался, редакция просит назвать орган, должностное лицо, дату и документ, которым он оформлен. Если же такой оценки не проводилось, тогда возникает уже другой вопрос: на каком основании Правительство сегодня считает антикоррупционные процедуры в этой части исполненными надлежащим образом?

Именно поэтому следующий ответ Павла Маслова должен быть уже не о том, какое ведомство с какой даты получило полномочия. Он должен быть о людях, решениях, договорах и деньгах.

Кто разделил актив. Кто определил судьбу каждой его части. Кто ввел частное ООО в хозяйственный контур государственной интеграции. Кто оценивал конфликт интересов. И кто готов сегодня поставить свою подпись под утверждением, что регион в результате этой конструкции получил все то, что должен был получить от 11 канала, а частные лица — не получили ничего сверх экономически и юридически обоснованного.

Пока именно этого ответа у Пензенской области нет. Маслов жонглирует дефинициями, силовики уклоняются от системной проверки события и схем, надзор целей не добивается, элиты наблюдают за происходящим с чувством ощущения распада системы управления в пользу "своих", неприкасаемых... Правильно ли так? Вы же патриот, Павел Сергеевич. Нет?

Традиционные запросы СМИ прокурору Д.Н. Горшкову и А.В. Гуцану - ЗДЕСЬ. 

От редакции.

Все упомянутые в публикации лица и организации рассматриваются исключительно в связи с их публичной, служебной, управленческой и хозяйственной деятельностью, имеющей общественное значение. Приведенные финансовые показатели основаны на официальной бухгалтерской отчетности юридических лиц и ответах органов власти. Сопоставление показателей АО «ТРК “Наш дом”» и ООО «Медиахолдинг “Наш дом”», а также выводы о возможной взаимосвязи хозяйственных процессов являются редакционным анализом и версией, требующей проверки компетентными органами. Используемые в материале выражения «частный контур», «переток» и иные аналитические характеристики сами по себе не означают установления юридического факта хищения, вывода денежных средств либо совершения какого-либо преступления. Редакция не утверждает, что Антон Шаронов либо иные упомянутые лица совершили преступление, получили денежные средства АО или являлись конечными выгодоприобретателями конкретных операций. Такие обстоятельства могут быть установлены только уполномоченными государственными органами и судом на основании полного объема документов. The Penza Post готов опубликовать мотивированную позицию всех упомянутых лиц и организаций, а также документы, способные объяснить выявленные в публикации бухгалтерские и хозяйственные расхождения.