Следователя пензенского СК Харлана в суде не было. Судью Воронину это не заинтересовало. Теперь на его вопросы придется отвечать судебной системе

Для представителей потерпевшей стороны само заседание оставило тяжелое впечатление. Манера судебной коммуникации по оси Судья - Потерпевшие воспринималась ими как подчеркнуто холодная и пренебрежительная к позиции потерпевших — настолько, что временами возникало ощущение, будто объясняться перед государством должны прежде всего люди, заявившие Государству о преступлении, и в нелегкой ситуации добившиеся возбуждения уголовного дела "вопреки", а не орган расследования, виртуозно прекративший это дело за полным отсутствием самого события преступления (!?) и те, кто оказался в процессуальном контуре шумного уголовного дела в пуле образа типичных рейдеров из горячих 90-х, как считают пострадавшие...

НАЧАЛО ТЕМЫ: «Шаронов говорил о будущем своём спортзале»: отпечатки, ДНК и «Адам» исчезли из проверки вместе с событием кражи

Это, разумеется, оценка участников процесса. Но она важна для понимания того, что произошло 6 октября. Следователь, чье постановление содержало целый ряд спорных и, на наш взгляд, неразрешенных юридически противоречий, в суд, после ознакомления потерпевших с делом, не пришел. Поэтому значительная часть вопросов, которые потерпевшая сторона намеревалась поставить перед автором постановления, так и осталась без прямого ответа. Судью Воронину это не заинтересовало... Как и почти все другое...

Первый и главный из них касается событий 17 и 18 августа 2026 года.

Из материалов уголовного дела были выделены материалы для проверки обстоятельств по ст. 163, 330 и 272 УК РФ. Постановление заместителя прокурора Пензенской области Е.В. Новикова подтверждает, что 20 августа 2026 года эти материалы были направлены по подследственности в ОП № 3 УМВД России по г. Пензе. В этих документах речь идет о тех же событиях вокруг ООО «Алеян-М» и ДС «Буртасы», тех же лицах, документах, имуществе, клиентской базе, доступе к объекту и фактической ситуации, сложившейся после апреля 2022 года.

При этом основное уголовное дело Харлан прекратил 18 августа — за отсутствием события преступления. Поэтому возникает вопрос: когда именно было принято решение о выделении этих материалов, какие обстоятельства легли в его основу и были ли они известны следователю к моменту прекращения дела?

На следующий день, 18 августа, тот же следователь прекращает основное уголовное дело по п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ — за отсутствием события преступления. Именно здесь возникает противоречие, которое хотелось бы услышать объясненным непосредственно автором обоих процессуальных решений.

Как в течение одних суток следствие одновременно приходит к выводу о наличии сведений, требующих отдельной проверки сразу по трем статьям УК, и к выводу об отсутствии самого события преступления в основном уголовном деле?

Особенно заметно противоречие между формулировками собственных документов Харлана. 17 августа в процессуальном документе фиксируются сведения о том, что документы и имущество ООО «Алеян-М» могут «самовольно удерживаться». 18 августа появляется вывод о том, что имущество не изымалось, третьим лицам не обращалось, а событие преступления отсутствует. Это не спор о виновности Шаронова, Арона, Айвазяна или какого-либо другого лица. Это значительно более узкий процессуальный вопрос: как следователь совместил два настолько разных вывода.

На эти вопросы Харлан в суде не ответил, потому что его там не было. А суду в лице судьи Ворониной это было неинтересно.

ЧИТАЙТЕ ЕЩЕ: Пенза больше не «своя»? Москва методично меняет региональный силовой каркас в губернии

Второй блок вопросов связан с применением ст. 155 УПК РФ.

Эта норма применяется при выявлении данных о новом преступлении, совершенном другими лицами и не связанном с расследуемым преступлением. Поэтому последующая ссылка прокуратуры исключительно на правила подследственности по ст. 151 УПК не закрывает проблему.

Статья 151 отвечает на вопрос, какой орган расследует конкретный состав. Но раньше возникает другой вопрос: почему события вообще были признаны настолько самостоятельными, что их стало возможно отделить от первоначального расследования.

Что именно Харлан признал «не связанным»?

ДС «Буртасы» осталось тем же объектом. ООО «Алеян-М» — тем же обществом. Имущество, документы и клиентская база относятся к той же хозяйственной деятельности. Временная цепочка начинается с тех же событий апреля 2022 года. В материалах фигурируют те же участники, их поручения, контакты и действия.

Где проходит процессуальная граница, после которой одна часть происходившего стала предметом основного уголовного дела, а другая — «не связанным» с ним новым преступлением?

Почему в таком случае не анализировался вопрос о соединении? Почему не объяснено соотношение ст. 155 со ст. 153 УПК?

Почему сама логика разделения единой фактической истории осталась без развернутой мотивировки?

На эти вопросы Харлан в суде не ответил, потому что его там не было. А суду в лице судьи Ворониной это было неинтересно.

Отдельный блок — человек по имени Адам.

Из допроса Арона от 27 декабря 2025 года следует, что он лично приехал в клуб с двумя знакомыми. Одного назвал Адамом. В протоколе был указан конкретный номер телефона. Сам Арон прямо сообщил, что именно он привез этих лиц на объект.
То есть следствие располагало не просто описанием неустановленного человека, а именем, телефонным номером и известным свидетелем, лично связанным с этим человеком.

Однако 11 мая 2026 года из под пера Харлана появляется поручение установить уже не Адама по известному номеру и через Арона, а обезличенных «лиц из числа кавказской национальности». 18 июля появляется рапорт полиции: установить этих лиц не удалось.

Отсюда вопросы, которые Харлану также не удалось задать. Почему из процессуальной проверки исчезло имя? Почему в поручении не оказался номер телефона? Проверялся ли его владелец? Биллинги? Выяснялось ли, кому этот номер принадлежал на момент событий? Допрашивался ли Арон дополнительно именно об Адаме? Какие конкретно меры предпринимались для его идентификации?

И главное: как человек с именем, номером телефона и известным связующим лицом снова превратился в «неустановленного»? Как и вся эволюция четырехлетнего уголовного дела под длящимся годами лейблом "неустановленные лица в неустановленном месте" в 12 томах? Спросить Харлана было нельзя - в суд он не явился. А судье Ворониной этро было неинтересно. 

Следующий блок касается документов ООО «Алеян-М».

12 ноября 2025 года непосредственно внутри спорного объекта в одном из помещений в секторе МФПО были обнаружены 10 коробок документации общества и системный блок. В коробках на фото видны документы на оборудование, захваченное у владельцев. Потерпевшая сторона указывала, что после утраты доступа к помещениям документация осталась внутри. Шаронов утверждал, что потерпевшие не могут доказать свое владение имуществом, оно, мол, бесхозяйное... Так решил он. Без суда.

Это обстоятельство само по себе требовало восстановления цепочки хранения документов. Кто имел к ним доступ? Где они находились на протяжении нескольких лет? Перемещались ли? Полным ли оказался обнаруженный архив? Какие документы отсутствовали? Кто мог пользоваться системным блоком и какие электронные данные на нем сохранились? Осмотр Харланом всех десяти ящиков, опечатанных следователем Фроловым и представителем потерпевших,  и системного блока, вопреки ходатайств потерпевших, был произведен без них. Ничего ценного, по версии, Харлана, имеющего значение по делу, в ящиках не обнаружено. При этом в постановлении о прекращении недостаточность первичной документации фактически становится аргументом против самого потерпевшего.

Получается парадоксальная ситуация: общество сообщает, что лишилось доступа к помещениям и документам; документы спустя годы обнаруживаются внутри того же объекта; но отсутствие полного документального массива у самого общества начинает работать против него. Как следствие разрешило это противоречие, из постановления о прекращении, по мнению потерпевшей стороны, не следует.

На эти вопросы Харлан в суде не ответил, потому что его там не было. А суду в лице судьи Ворониной это было неинтересно.

Не менее существенен вопрос об имуществе.

ООО «Алеян-М» заявляло 254 позиции. В дальнейшем в договорном контуре фигурируют уже 240 единиц движимого имущества, передаваемых новому оператору. При этом коммерческая эксплуатация той же площадки после событий апреля 2022 года не прекратилась.

В такой ситуации логично ожидать от следствия в лице Харлана пообъектного сопоставления: какое имущество принадлежало ООО «Алеян-М», какое государству, какое Федерации, что именно оставалось в помещении после апреля 2022 года, какие из заявленных 254 позиций совпадают с 240 единицами последующего договорного контура, а какие нет.

И если такого сопоставления нет, возникает вопрос, насколько вообще доказан вывод о том, что имущество не изымалось и не обращалось в пользу третьих лиц.

На эти вопросы Харлан в суде не ответил, потому что его там не было. А суду в лице судьи Ворониной это было неинтересно.

Наконец, существует фатальный массив свидетельских показаний.

Арон в протоколе его допроса передает слова Шаронова от 24 февраля 2022 года, незадолго до начала обращения чужого имущества в пользу инициаторов событий, о том, что в ближайшее время у него будет «свой спортзал» в помещении ДС «Буртасы», сообщает о его поручениях, о переданном ключе и впоследствии описывает собственную роль как выполнение указаний.

Айвазян говорит об устойчивой системе поручений и об «единоличном поручении» вручить уведомление ООО «Алеян-М».

Охранники подтверждают договор охраны с Мотофедерацией в лице Шаронова и описывают механизм допуска.

Селиванов сообщает, что прибывшие на объект люди назвались людьми «от Шаронова».

Паникар описывает недопуск, угрозы, кассу, спортивное питание, имущество, документы и фактическую смену контроля над работающим бизнесом.

Сам Шаронов в допросе 12 января 2026 года использует формулировки «по моему указанию» и «по моей просьбе» применительно к действиям Арона, Айвазяна и Зотина, подтверждает свое присутствие в ключевой день и возможность давать охране указания по допуску.

Ни одно из этих обстоятельств само по себе не означает виновности конкретного человека. Но их совокупность ставит перед следствием совершенно определенный вопрос: исследовалась ли версия о единой фактической цепи действий и управления событиями или каждый фрагмент рассматривался изолированно, пока общая картина происходившего не распалась на отдельные эпизоды?

И здесь особенно важна выбранная Харланом формула прекращения уголовного дела. Одно дело — прийти к выводу о недостаточности доказательств виновности определенного лица или отсутствии состава преступления. Другое — прекратить дело за полным отсутствием события преступления. Это принципиально более категоричный вывод.

Именно поэтому хотелось услышать в суде от Харлана, каким образом он пришел именно к нему при наличии показаний о недопуске, фактической смене контроля, документах, имуществе, охране, поручениях, дальнейшем использовании фитнес-клуба и трех постановлений о выделении материалов, подписанных им самим за сутки до прекращения уголовного дела.
6 октября этих объяснений потерпевшая сторона не получила.

На эти вопросы Харлан в суде не ответил, потому что его там не было. А суду в лице судьи Ворониной это было неинтересно.

Неявка Харлана сама по себе не доказывает незаконность его постановления. Но она привела к тому, что автору постановления не удалось непосредственно задать вопросы о наиболее очевидных противоречиях его собственного расследования. И после этого главный вопрос неизбежно переходит к судье Ворониной. Которой все это кричащее, сложенное Харланом, оказалось... НЕИНТЕРЕСНЫМ.

Если суд счел прекращение уголовного дела законным и обоснованным, значит, именно в письменном постановлении суда должны содержаться ответы на эти противоречия: почему применение ст. 155 было признано правомерным, как суд оценил процессуальную связку 17 и 18 августа, что сделал с историей Адама, документов, системного блока и имущества и почему счел проведенную Харланом проверку достаточной.

Письменное постановление суда еще только предстоит получить.

Но уже сейчас можно зафиксировать главное: потерпевшие пришли в суд не требовать признания кого-либо виновным. Они просили проверить законность и обоснованность прекращения уголовного дела. Следователь, прекративший это дело, в заседание не пришел. Кричащие факты фатальных противоречий судью не заинтересовали. А вопросы, на которых эта жалоба была построена, пока остались без ответа. Пока остались...

6 октября этих объяснений Харлана в суде потерпевшая сторона не получила.

Неявка Харлана сама по себе не доказывает незаконность его постановления. Но она привела к тому, что автору постановления не удалось непосредственно задать вопросы о наиболее очевидных противоречиях его собственного расследования. Но судья Воронина жалобу отклонила.

На этом, однако, судебная история дела «Алеян-М» не заканчивается. После получения письменного постановления Первомайского районного суда потерпевшая сторона намерена обжаловать его в Пензенском областном суде. И здесь предмет разговора уже изменится.

Вопрос будет заключаться не только в том, насколько обоснованно Харлан прекратил уголовное дело. Апелляционной инстанции предстоит проверить уже работу самого районного суда: какие из доводов заявителя Воронина действительно рассмотрела, какие получила ответы в постановлении, каким образом разрешено противоречие между процессуальными документами Харлана от 17 и 18 августа, что суд сделал с доводом о применении ст. 155 УПК, историей «Адама», обнаруженными документами, системным блоком, 254 позициями имущества и последующим договорным контуром из 240 единиц.

Если все это получило мотивированный судебный ответ — мы его увидим. Если вместо ответа окажутся общие рассуждения о том, что суд не вправе вмешиваться в расследование или переоценивать доказательства, тогда именно это станет предметом апелляционной проверки. И апелляцией эта дорога при необходимости не заканчивается. Слишком громким эхом катится уголовное дело по Сурскому краю, процессуальным участником которого является спецсубъект, главный госстроитель пензенского Законодательного Собрания, "друг" главы губернии Шаронов.

После Пензенского областного суда существует кассационная стадия. Далее, при наличии предусмотренных законом оснований, — обращение в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации. Поэтому спор вокруг прекращения дела «Алеян-М» теперь приобретает еще одно измерение. Федеральное. Как модель. Возможной особой правосубъектности в отдельно взятом регионе части России.

До 6 октября основные вопросы были адресованы следователю Харлану.

После отказа судьи Ворониной часть этих вопросов неизбежно становится вопросами к суду: если противоречия следствия не являются основанием для признания постановления незаконным или необоснованным, то где именно в судебном решении объяснено, почему? Харлан 6 октября на них не ответил. Теперь ждем, ответит ли Воронина в письменной мотивировке.

Если нет — тот же вопрос будет поставлен перед Пензенским областным судом. При необходимости — перед кассационным судом. И, если потребуется исчерпать национальные способы судебной защиты, перед Верховным Судом России.

Дело, прекращенное формулой «за отсутствием события преступления», для потерпевших на этой формуле не закончилось. Ведь их имущество, бизнес-актив продолжают работать на тех, кто его присвоил. Но судью Воронову это не заинтересовало...

Редакция подчёркивает: все упомянутые лица считаются невиновными, пока их виновность не установлена вступившим в законную силу приговором. Сведения о силовом недопуске, угрозах, изменении маркировки, исчезновении техники и клиентской базы, содержании КУСП и роли отдельных участников изложены на основании процессуальных документов и показаний свидетелей и требуют проверки. Сопоставление событий с практиками рейдерских захватов является редакционной аналитической оценкой совокупности обстоятельств, а не утверждением о доказанной юридической квалификации или виновности конкретного лица.

Илья Селиванов рассказывает (фрагмент):

https://rutube.ru/video/80a7ffe7eeb490e5e31bc5dfd419a023/?r=plwd

- Скажите, пожалуйста, когда вы обращались вот в правоохранительную систему, туда приезжали, как я читал, и приставы судебные, и полиция, и кто их не пускал на территорию буртасов? - Неизвестные люди. - Не охрана мотофедерации? - Да, они подчинялись руководителю мотофедерации. - А откуда вы считаете, что они подчинялись Шаронову? То есть они официально говорили, что мы охрана Шаронова? - Да. Мотофедерации.  На тот момент, вот когда был спор, значит, мы зашли туда в спортзал, там есть кафе на территории, мы, значит, расположились там, ждем полиции. Я, значит, сижу за столом, ко мне подходит человек, значит, со спины кладет руки на шею, такой: «Пойдем со мной» (с акцентом).  И я такой говорю: «Куда я с вами должен идти?»  «Поговорить надо, вы тут мешаете людям деньги зарабатывать».  Я говорю: «Каким людям-то? Я говорю, я мешаю. Вот, например, вот этот вот стул, на который ты вот оперся, это вот принадлежит ООО Альянс, который я представляю. Вы сидите там вот, остальным говорю, это тоже принадлежит ООО Альянс.  Ну и, в общем, было четверо человек, значит, с бородами, один был по форме, вот, к Чеченской Республике, значит, представители. Якобы их привез Арон по указанию, в дальнейшем выяснилось, вот Шаронова. Вот, привез, оказывается, чеченских братьев. — Из какого города? — Ну, из Чечни, из города не знаю, но якобы они там были на тот момент в Саратове. - Это вы так считали или...  — Нет, они говорят: Мы приехали, вот тут надо помочь, там, типа, вы тут мешаете работать людям очень крутым и так далее. Я говорю: Слушайте, я говорю, вы вообще ситуацию не знаете. А они предложили выйти. Ну, у меня как бы право звонка было, я обратился по своим юридическим связям, так сказать, с одним из очень уважаемых тейпов... Вот, они позвонили родственнику, они там с ним поговорили по- чеченски, они там испугались даже, я бы так сказал. То есть они позвонили... Объяснили, что некий из еврейского сообщества, там, как он представился, да, там, приехал, привез чеченцев, там, да, для того чтобы отнять имущество, которое им не принадлежит. Вот как есть, так и сказал, ничего нового. На что они предупредили, чтобы я не появлялся там ни в коем случае, иначе мне будет там... так сказать… Один там небольшого роста был, один большой был, вот он даже по форме был, там, внутренней военной форме был. - Так скажем, их как-то полиция задержала? - Да, потом в дальнейшем их установили. Я же заявление писал, там их нашли, там. Их задержали. Да.

Вячеслав Паникар, директор ООО Алеян на момент захвата, рассказывает в интервью СМИ:

«Когда мы в очередной раз с Ильей Валентиновичем (Селивановым) приехали с вопросом отдать имущество и очередной раз попытаться вызвать полицию, к нам подъехали ребята. Типа подождите, сейчас все будет. Приехали ребята, значит, с бородами, предположительно чеченской национальности, и, значит, мягко нам объяснили, что, ребят, если вы не отвалите, то вам будет очень плохо. И хорошо, что у Ильи Валентиновича есть определенные связи. Значит, он позвонил по какому-то телефону, передал трубочку, ребятам позвонили, ребятам что-то объяснили, ребята тут же собрались и уехали».

Евгений Арон рассказывает:

За последний месяц, пока я там был, я вытащил, ну, может быть, тысяч двести рублей. При этом мы с Антоном (Шароновым) договаривались так: сто тысяч я забираю себе, потому что всю работу, по сути, делаю я. А всё, что свыше ста тысяч, мы делим пополам: половина ему, половина мне. В итоге я вытащил около двухсот тысяч. Из них примерно пятьдесят тысяч отдал Антону, а себе забрал сто пятьдесят тысяч. - Наличкой? -  Ну а чем?