Разговор с Никитой Михалковым в Пензенском драматическом театре быстро вышел за рамки обычной гастрольной пресс-конференции. От обсуждения спектакля «12» режиссёр перешёл к размышлениям о современном кинематографе, природе актёрского мастерства, цене известности и нравственных ориентирах, которые закладываются в семье. Всё это, на первый взгляд, совершенно разные темы. Но в рассуждениях Михалкова они оказались связаны одной мыслью: настоящее искусство, как и сама жизнь, требует внутренней работы, ответственности и готовности поступиться собственным удобством.

Двенадцать человек и одна чужая судьба

Постановка «12», с которой Никита Сергеевич приехал в Пензу, имеет для него особое значение. История двенадцати присяжных, решающих судьбу обвиняемого, сопровождает режиссёра ещё со студенческих лет.

В театральном училище одной из его учебных работ стал спектакль по пьесе Реджинальда Роуза. Спустя десятилетия этот сюжет получил новое воплощение — сначала в фильме Михалкова, а затем и в сценической версии. При этом режиссёр настаивает: речь не идёт о простом переносе известного произведения из одного формата в другой. От первоначального замысла осталась прежде всего драматургическая ситуация — двенадцать человек должны принять решение, от которого зависит чужая жизнь.

За ней стоит вопрос куда более широкий, чем судебный вердикт: способен ли человек пожертвовать собственным временем, душевными силами и привычным благополучием ради совершенно незнакомого ему человека? Именно поэтому история, по убеждению Михалкова, не теряет актуальности. Меняются эпохи, обстоятельства и общественные настроения, но необходимость делать нравственный выбор остаётся.

Когда камера решает за зрителя

Говоря о различиях между кино и театром, Михалков предложил взгляд профессионала, которому хорошо знакомы оба искусства. В кинематографе режиссёр управляет вниманием аудитории: крупный план, монтаж, смена ракурсов буквально указывают, куда смотреть и на чём сосредоточиться. Театр устроен иначе. Здесь зритель сам выбирает, за каким персонажем наблюдать, а актёр не может позволить себе выйти из роли даже тогда, когда оказывается на периферии действия.

«Театр – это вечный общий план», — сформулировал Михалков.

В этом определении — целая философия сценического существования. На площадке нет спасительного монтажа, возможности переснять неудачный эпизод или спрятать отсутствие внутренней работы за эффектным кадром. Каждый участник спектакля обязан непрерывно жить в предлагаемых обстоятельствах.

Кино на скорости: почему исчезают репетиции

Одной из самых острых тем пресс-конференции стало состояние современной киноиндустрии. Михалков не скрывал критического отношения к тому, как новые технологии изменили представление о режиссёрской профессии. Доступность съёмочной техники, по его мнению, создала опасную иллюзию: достаточно взять в руки смартфон, чтобы считать себя кинематографистом. Однако владение камерой ещё не означает владения профессией.

Особую тревогу у режиссёра вызывает практически исчезнувшая культура репетиций. Если в театре без предварительной работы с материалом невозможно обойтись, то в кино съёмочный процесс нередко превращается в гонку за количеством готовых сцен. Актёр может получить текст непосредственно перед съёмкой, а при необходимости воспользоваться подсказками. В результате время, которое должно уходить на поиск характера, отношений между героями и внутренней логики роли, становится необязательной статьёй расходов.

Сам Михалков придерживается совершенно другого подхода. При создании фильма «12» команда уделяла серьёзное внимание репетициям, разбору сцен и взаимодействию исполнителей. Именно такую подготовку режиссёр считает необходимым условием подлинного качества.

Но проблема, по его мнению, глубже технологических перемен. Современное кино всё заметнее подчиняется продюсерской логике, коммерческим расчётам и стремлению соответствовать ожиданиям аудитории. Сам зритель при этом всё чаще оценивает жизнь через количество получаемых удовольствий. А стремление к комфорту, считает Михалков, постепенно вытесняет потребность преодолевать трудности и работать над собой.

Не стать заложником собственного успеха

Отдельный разговор зашёл об актёрах, которые годами остаются в плену однажды найденного образа. Популярность способна превратиться в творческую ловушку: востребованный исполнитель опасается отказываться от предложений и всё чаще воспроизводит уже знакомый зрителю типаж. Михалков убеждён, что артист должен сохранять способность рисковать, менять амплуа и говорить «нет» даже привлекательным предложениям, если материал ему внутренне чужд.

В качестве примера он вспомнил работу с Алексеем Балабановым над фильмом «Жмурки» (18+). Предложенная роль привлекла его именно возможностью выйти за пределы привычного экранного образа. Для Михалкова это не просто вопрос профессионального разнообразия. Готовность отказаться от прежних достижений ради нового творческого опыта — важнейшее качество артиста.

Не менее принципиален режиссёр и в выборе исполнителей для собственных картин. По его словам, актёра, которого зритель прочно ассоциирует с одной и той же ролью на протяжении многих сезонов, он вряд ли пригласит в своё кино. При этом универсальных рецептов работы с артистами у Михалкова нет. Одному необходима поддержка, другому — требовательность, третьему — жёсткая эмоциональная встряска.

Но за всеми режиссёрскими методами, настаивает он, должно стоять главное — любовь к актёру, знание его природы и понимание профессиональной психологии. Важна и атмосфера всей съёмочной группы. Она должна быть не механическим объединением специалистов, а настоящим творческим организмом, в котором люди чувствуют друг друга. Особую роль здесь Михалков отводит юмору и самоиронии.

Лермонтов, семейное табу и дворянская честь

В Пензе разговор закономерно коснулся Михаила Лермонтова. Никита Михалков рассказал о родственной связи с поэтом по линии Боткиных. Однако гораздо интереснее для режиссёра оказалось не само генеалогическое открытие, а отношение к собственному происхождению.

По словам Никиты Сергеевича, в его семье существовал строгий запрет использовать известную фамилию ради личных выгод. Даже попытка получить благодаря ей театральные билеты считалась недопустимой. Знаменитые предки, убеждён Михалков, не должны становиться инструментом самоутверждения или способом получения привилегий.

Режиссёр рассказал о многовековой истории своего рода, военных и общественных деятелях среди предков. Но главную ценность семейной памяти он видит не в титулах и родословных, а в ответственности перед теми, кто жил до тебя.

«Тебе даны корни только для того, чтобы ты ощущал их в своих поступках», — подчеркнул он.

В подтверждение Михалков вспомнил случай, когда ему, по его словам, предложили взятку за невмешательство в незаконное строительство. Отказаться помогло именно понимание того, что своим поступком он отвечает не только перед собой, но и перед памятью семьи.

Иконы как свидетели истории

Ещё одной неожиданной темой стали старинные иконы, которые зрители могут видеть за спиной Михалкова в выпусках его авторской программы «Бесогон ТВ». У некоторых образов, как рассказал режиссёр, необычная судьба.

Так, икону Святой Троицы ему удалось приобрести у человека, намеревавшегося продать её за границей. По словам Михалкова, позднее выяснилось, что образ был связан с императором Николаем II и царской семьёй. Другую икону — образ Спасителя — режиссёру, по его рассказу, подарил президент России.

За этими историями для Михалкова стоит особое отношение к духовному и историческому наследию. Речь зашла и о восстановлении храма Рождества Христова в Москве, связанного с местом, где сегодня работает его театр.

Четыре часа, которые стали разговором со зрителем

После пресс-конференции Никита Михалков нашёл время для автографов и совместных фотографий с журналистами. А затем отправился готовиться к вечернему спектаклю. Постановка «12» собрала в Пензенском драматическом театре полный зал. Действие продолжалось около четырёх часов, но и после финала зрители не спешили отпускать артистов, благодаряя их продолжительными аплодисментами. В ответ Михалков поблагодарил пензенскую публику за приём, а руководство региона — за возможность представить спектакль в городе.

Особенно точно смысл этой встречи передали его слова о радости чувствовать, что люди смотрят «не друг на друга, а в одну сторону». Пожалуй, в этой фразе соединились и разговор о театре, и размышления о профессии, и главный нравственный вопрос спектакля «12»: что способно объединять людей, если они готовы услышать не только себя, но и другого?