Два маршрута вокруг Шаронова: полиция исполнила УПК, а Следственный комитет вновь начал дробить фабулу. Зачем?

История с Федерацией мотоциклетного спорта в этом смысле выглядит почти образцово. Обращение было зарегистрировано полицией в КУСП № 11472, после чего 9 октября УМВД вынесло постановление о передаче сообщения по подследственности. В документе прямо указано, что проверка касается деятельности Федерации в период руководства А.А. Шаронова, являющегося депутатом Законодательного Собрания Пензенской области, а значит — лицом со специальным уголовно-процессуальным статусом.

Полиция не стала спорить о пределах собственной компетенции и не заменила процессуальное решение обычной перепиской. Материал был официально направлен в следственный отдел по Первомайскому району СУ СК России по Пензенской области, а заявитель получил отдельное уведомление о передаче.

В данном эпизоде УМВД фактически продемонстрировало простую логику применения УПК: если в центре проверяемых обстоятельств находится лицо со специальным статусом, материал должен получить оценку Следственного комитета.

На этом фоне особенно интересно другое октябрьское производство. 10 октября The Penza Post направил руководителю регионального СУ СК А.М. Фишману заявление о возможных должностных и имущественных преступлениях при интеграции исторического АО «ТРК “Наш дом”» в государственный медиахолдинг. С самого начала редакция просила рассматривать изложенные обстоятельства не как набор разрозненных хозяйственных операций, а как единую уголовно-процессуальную фабулу, центральное место в которой занимает А.А. Шаронов — руководитель государственного ГАУ и одновременно депутат регионального парламента.

Отдельно было объяснено, почему именно Следственный комитет должен сохранять за собой процессуальную оценку всей конструкции. В заявлении прямо приводились нормы о специальном статусе депутата и подследственности СК, после чего редакция специально просила не отправлять отдельные элементы обратно в иные органы, а самостоятельно исследовать систему в совокупности.

Это было не редакционной стилистикой, а содержанием самого заявления. Проверке предлагались отношения государственного «Экспресса», исторического «Нашего дома», частного одноименного ООО, движение лицензий, земли, кадров, договоров и денежных потоков, возможный конфликт интересов и роль людей из служебного и корпоративного окружения руководителя государственного интегратора.

11 октября отдельным дополнением редакция еще раз попросила приобщить новый долговой и земельный эпизод именно к тому же материалу и не превращать его в самостоятельный гражданско-правовой спор.

В просительной части исходного заявления эта позиция была сформулирована еще жестче: провести единую проверку по статьям 144–145 УПК, учитывать специальный статус Шаронова и не передавать отдельные блоки исключительно для самостоятельного рассмотрения тем органам, деятельность которых сама может входить в предмет проверки. Поэтому письмо Харлана от 15 октября представляет особый интерес.

Следователь сообщает, что обращения от 10, 11 и 13 октября в части доводов о проверке ГАУ «Экспресс» и АО «ТРК Наш дом» направлены в УМВД России по Пензенской области для проверки в рамках законов «О полиции» и «Об оперативно-розыскной деятельности».

Сразу оговоримся: это не КУСП № 11472 по Федерации мотоспорта, и утверждать, что Следственный комитет вернул полиции тот же материал, было бы неправильно. Перед нами разные обращения. Но именно поэтому сопоставление двух маршрутов столь показательно.

В одном случае полиция, увидев в фабуле Шаронова как спецсубъекта, сама выводит материал из собственной компетенции и передает его в СК. В другом случае Следственный комитет получает самостоятельное заявление, где тот же спецсубъект находится в центре предполагаемой единой хозяйственной конструкции, а затем направляет полиции для проверки два ключевых элемента этой конструкции — государственный «Экспресс» и исторический «Наш дом».

Само по себе это еще не означает нарушения закона. Следователь вправе пользоваться возможностями полиции и поручать проведение оперативно-розыскных мероприятий. Если УМВД лишь выполняет оперативное поручение, а процессуальный материал остается в СК и именно следователь впоследствии оценивает результаты в совокупности, такая модель совершенно нормальна. Проблема лишь в том, что письмо Харлана этого не объясняет.

Из него невозможно понять, зарегистрировано ли первоначальное обращение именно как сообщение о преступлении, кто проводит единую проверку, какая часть фабулы остается в СК, является ли работа УМВД исполнением поручения следователя либо самостоятельной проверкой и кто в итоге примет процессуальное решение по всей совокупности изложенных обстоятельств.

Для данного заявления это не техническая деталь. «Экспресс» и «Наш дом» находились не на периферии редакционной версии, а составляли ее хозяйственное ядро. Речь шла именно о том, каким образом исторический медиаресурс интегрировался в государственный контур, какие решения принимались внутри государственного ГАУ, как одновременно возникали частные структуры, куда двигались имущество, земля, договоры, персонал и экономическая стоимость.

Если из такой фабулы отдельно вынести отношения «Экспресса» и «Нашего дома», естественно возникает вопрос, что именно остается предметом единой проверки Следственного комитета.

Примечательно, что редакция заранее предупреждала СК именно об этом риске. В заявлении прямо говорилось: если договоры проверять отдельно от финансов, финансы отдельно от кадров, кадры отдельно от лицензий, а землю отдельно от корпоративных связей, итогом может стать набор формально правильных ведомственных ответов, который не отвечает на главный вопрос о совокупном экономическом результате интеграции.

Поэтому сегодня речь идет не о споре между редакцией и двумя ведомствами, а о качестве процессуальной архитектуры.

УМВД по материалу МФПО свою позицию сформулировало предельно ясно: наличие специального субъекта требует передачи материала в СК. В этом эпизоде полиция действовала последовательно и прозрачно, за что ее, пожалуй, стоит отдельно отметить.

От Следственного комитета требуется не больше, а такая же ясность. Если УМВД проверяет «Экспресс» и «Наш дом» исключительно по поручению следователя, необходимо просто сообщить, что единая процессуальная оценка остается за СК. Если же соответствующие блоки действительно выделены в самостоятельную полицейскую проверку, следует объяснить, почему это не разрушает фабулу заявления и каким образом будет учитываться специальный статус центрального лица.

Пока из документов ответа на этот вопрос нет. Поэтому главный вопрос The Penza Post сегодня звучит достаточно просто: кто именно сохраняет за собой единую уголовно-процессуальную проверку обстоятельств, в центре которых редакция указала депутата-спецсубъекта А.А. Шаронова?

УМВД в одном из октябрьских материалов уже показало свое понимание закона и передало дело компетентному органу. Теперь очередь Следственного комитета показать, что передача ключевых хозяйственных блоков в полицию является частью единой проверки, а не началом очередного дробления фабулы, против которого заявитель специально предостерегал еще до первого ответа.

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ: В Пензе за коррупцию спрашивают с губернатора. А кто спросит с тех, кому поручено её выявлять?