«Своих» не проверяют? The Penza Post просит прокуратуру установить, была ли вообще проверка Шаронова в Заксобрании

От редакции.

Государство остаётся сильным до тех пор, пока гражданин не превращён в просителя у закрытой двери. Право обращаться в органы власти имеет смысл лишь тогда, когда за ним следует обязанность этих органов разбираться по существу, объяснять свои выводы и действовать в рамках закона. Невзирая на лица и должности, бренд «своих» или чужих. Однако реакция руководства Законодательного собрания и комиссии по этике создаёт иное впечатление: неудобный вопрос пытаются объявить пустым шумом, а содержательную проверку заменить формулой, удобной для «своих». Та же логика временами проявляется и у отдельных силовых и контрольных структур — когда процедура имитируется, материалы пересылаются по кругу, а гражданину возвращают не ответ, а административную декорацию. Это уже не частная проблема одного обращения: подобная практика подтачивает саму гражданскую субъектность, обесценивает принцип равенства перед законом и входит в прямое противоречие с теми требованиями к ответственности власти, которые декларируют Президент и федеральный Центр. Поэтому мы и выносим такие истории в публичное поле — не для атаки на государство, не для атаки на его топ-представителей, а чтобы показать вышестоящим инстанциям, где его институты начинают работать против заявленных ими же принципов. Что всегда разрушает, увы. На кого работает в итоге это разрушение, кто и в чем по факту соучаствует такого рода практиками, главное - кому, особенно на фоне жесточайших геополитических вызовов для России, Нации – вопрос столь же риторичный, как и неудобный…

Решение по обращениям The Penza Post принимала комиссия из пяти депутатов: Александр Гуляков, Светлана Дубовицкая, Николай Лукьянов, Сергей Мельников и Артём Спиридонов. Кто из них присутствовал на заседании, как голосовал и заявлялись ли отводы, в ответе редакции не сообщается.

В «кейсе Шаронова» появился новый предмет для прокурорского надзора.

На этот раз речь не о закупках ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”», не о земле 11 канала, не о деятельности некоммерческих организаций и даже не о судьбе шести миллионов рублей, перечисленных частной фирме заместителя руководителя государственного медиахолдинга. Речь о самой процедуре парламентской проверки.

Комиссия Законодательного собрания Пензенской области сообщила, что не установила обстоятельств, подтверждающих использование Антоном Шароновым депутатского статуса в деятельности, не связанной с осуществлением депутатских полномочий.

Красиво. Коротко. Удобно. Но совершенно непонятно, как именно комиссия это установила.

В ответе не раскрыто:

• проводилось ли заседание;
• кто из членов комиссии присутствовал;
• имелся ли кворум;
• кто докладывал материалы;
• какие документы были исследованы;
• какие запросы направлялись;
• кого приглашали для объяснений;
• как голосовали члены комиссии;
• заявлялись ли отводы;
• существовало ли особое мнение;
• проверялась ли личная заинтересованность депутата;
• поступало ли от Шаронова уведомление о возможном конфликте интересов.

Комиссия также не сообщила, опрашивались ли официальные помощники депутата Инна Судакова и Артур Айвазян, чьё участие в частных организационных контурах и стало одной из причин обращения редакции.

Вместо проверочной картины обществу предъявили итоговую формулу: «Не установлено».

Шесть обращений превращаются в один абзац.

Предметом обращений The Penza Post было не само по себе право помощника депутата участвовать в коммерческой или некоммерческой организации. Редакция не требовала признать помощников государственными служащими и не просила Законодательное собрание проводить налоговую ревизию частных компаний.

Вопрос состоял в другом.

По опубликованным редакцией регистрационным данным, Инна Судакова в период с 30 ноября 2023 года по 19 июня 2025 года владела долей 25% в ООО «Медиахолдинг “Наш дом”». Ещё 25% общества принадлежали АО «ТРК “Наш дом”» — историческому 11 каналу, находившемуся в публично контролируемой корпоративной цепочке через ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”» и ООО «Максим». Позднее владельцем 100% долей ООО стала АНО «Сурский десант», среди учредителей которой в открытых реестровых сведениях редакция указывала самого Шаронова, его помощника Артура Айвазяна и Фонд развития детского спорта.

Ни одно из этих обстоятельств само по себе не доказывает нарушения. Но вместе они образуют совершенно конкретный предмет для проверки: не пересекались ли публичные полномочия Шаронова, деятельность возглавляемого им государственного медиахолдинга и частные интересы структур, в которых участвовали его официальные помощники?

Именно для таких ситуаций и существует комиссия по депутатской этике. Не для того, чтобы автоматически осудить депутата. И не для того, чтобы автоматически его оправдать. А для того, чтобы собрать факты и мотивированно ответить обществу.

Волшебный парламентский фильтр.

На входе у комиссии находились:

• несколько документально описанных эпизодов;
• официально подтверждённый статус помощников;
• корпоративные связи;
• государственный медиахолдинг;
• частная медиакомпания;
• публично контролируемое АО;
• некоммерческая организация;
• вопросы о депутатских поручениях;
• вопросы о возможной личной заинтересованности;
• письмо Управления Президента.

На выходе — одна фраза. Это уже не просто лаконичность. Это институциональная магия.

Через такой фильтр можно пропустить практически любой массив документов. Если не сообщать, что именно проверено, кого опросили и какие факты опровергнуты, итоговое «не установлено» становится непроверяемым.

Оно не доказывает отсутствие обстоятельств. Оно лишь сообщает, что комиссия не пожелала или не смогла показать обществу путь к своему выводу.

«Крышевание своего» — не статья закона.

Слово «крышевание» не является юридическим термином. Им обычно описывают ситуацию, когда влиятельный институт не исследует действия «своего» человека с тем же стандартом строгости, который применялся бы к постороннему.

Признаками такого институционального прикрытия могут выглядеть:

• подмена предмета обращения;
• отказ исследовать неудобные связи;
• дробление единой картины на якобы независимые эпизоды;
• ссылка на отсутствие полномочий там, где полномочия комиссии очевидны;
• отсутствие мотивировки;
• декларативный вывод без предъявления проверочных действий;
• отказ назвать участвовавших в принятии решения лиц.

The Penza Post пока не утверждает, что комиссия сознательно «крышевала» Шаронова. Но её ответ ответ даёт обществу основания поставить вопрос о корпоративном прикрытии депутата. Потому что постороннего человека обычно проверяют через документы, объяснения и фактические обстоятельства.

«Своего» иногда проверяют через формулу: «Мы ничего не установили». А затем предлагают обществу поверить комиссии на слово.

Что именно комиссия должна была установить.

Вопрос к комиссии был не в том, ходил ли Шаронов по Пензе, демонстративно размахивая депутатским удостоверением. Использование публичного статуса может происходить иначе:

• через официальных помощников;
• через политический и административный доступ;
• через депутатские поручения;
• через переговорное влияние;
• через совмещение публичных и хозяйственных ролей;
• через непринятие мер при возникновении личной заинтересованности;
• через участие связанных лиц в организациях, соприкасающихся с государственным имуществом и медиаресурсами.

Комиссия могла проверить всё это и не найти нарушений. Такой результат возможен.

Но тогда в материалах должны существовать хотя бы:

• объяснения Шаронова;
• объяснения Судаковой и Айвазяна;
• сведения о периодах их работы помощниками;
• перечень поручений;
• проверка уведомлений о конфликте интересов;
• анализ корпоративных связей;
• протокол заседания;
• доклад по результатам проверки;
• результаты голосования.

Если документы существуют — прокуратура сможет это установить. Если их нет — значит, слово «проверка» использовано слишком щедро.

Закон требует не просто ответа, а ответа по существу.

Федеральный закон № 59-ФЗ обязывает государственный орган обеспечить объективное, всестороннее и своевременное рассмотрение обращения, при необходимости запросить документы и дать письменный ответ по существу поставленных вопросов.

Объективность и всесторонность — это не декоративные слова. Нельзя спросить: «Проверялась ли личная заинтересованность депутата?» И получить: «Помощник не является государственным служащим».

Нельзя спросить: «Давал ли депутат поручения помощнику, участвовавшему в частной медиакомпании?» И ответить: «Заксобрание не вмешивается в хозяйственную деятельность организаций». Это не рассмотрение довода. Это уход от него.

Ранее именно так был построен ответ председателя Законодательного собрания Вадима Супикова: парламент подтвердил статус Судаковой как помощника Шаронова, но фактически свёл вопрос к отсутствию у помощника статуса государственного служащего. При этом вопрос редакции касался обязанностей самого депутата, возможной личной заинтересованности и мер по предотвращению конфликта интересов.

После повторного обращения материалы всё-таки дошли до комиссии. Но новая формула «не установлено» стала не исправлением прежней подмены, а её продолжением.

Почему теперь нужен прокурор.

Редакция не просит прокуратуру заменить собой парламентскую комиссию. Прокурор не должен решать, нравственно ли поступил Шаронов, и не должен вместо депутатов голосовать по вопросам этики. Но прокуратура вправе проверить законность действий органа государственной власти и полноту рассмотрения направленных ему материалов.

Предмет проверки формулируется предельно конкретно: существовала ли содержательная проверка или комиссия только оформила заранее удобный вывод?

Прокуратуре предлагается истребовать:

1. регистрационные материалы по всем обращениям;
2. решение о проведении проверки;
3. протокол заседания комиссии;
4. сведения о кворуме и присутствовавших членах;
5. результаты голосования;
6. запросы и полученные ответы;
7. объяснения Шаронова и его помощников;
8. сведения о проверке возможной личной заинтересованности;
9. уведомления Шаронова о возможном конфликте интересов — при их наличии;
10. итоговый доклад или заключение комиссии;
11. сведения об отводах и особых мнениях;
12. ответ, направленный по письму Управления Президента.

Редакция не требует передать все эти документы журналистам, если отдельные сведения охраняются законом. Редакция требует, чтобы прокурор увидел их сам.

Пять депутатов и коллективная безличность.

Коллегиальный орган удобен тем, что итоговое решение вроде бы принято всеми, но персонально не отвечает никто.

Председатель подписывает ответ. Комиссия называется коллективно. Кто присутствовал — неизвестно. Кто голосовал — неизвестно. Кто задавал вопросы Шаронову — неизвестно. Кто предложил формулу «не установлено» — неизвестно.

Решение по обращениям The Penza Post принимала комиссия из пяти депутатов: Александр Гуляков, Светлана Дубовицкая, Николай Лукьянов, Сергей Мельников и Артём Спиридонов. 

Получается идеальная парламентская броня: решение существует, а его авторов в публичном пространстве как будто нет. Но депутатская этика не может быть анонимной.

Если решение принималось коллегиально, общество вправе знать хотя бы состав участвовавших членов, наличие кворума и результат голосования. Это не вторжение в частную жизнь. Это элемент публичной ответственности людей, получивших мандаты.

Прокуратура увидела шесть направлений. Комиссия — ни одного обстоятельства.

Контраст становится особенно заметным после действий прокуратуры Пензенской области.

Материалы редакции были направлены по шести направлениям: в Следственный комитет, ФНС, Минюст, УФАС, Счётную палату и Минфин. Это ещё не означает установления нарушений, но показывает, что областная прокуратура увидела в документах вопросы, требующие профильного рассмотрения.

То есть один государственный институт посмотрел на массив и увидел:

• налоги;
• НКО;
• закупки;
• бюджетные средства;
• возможные противоправные действия;
• финансовую эффективность.

А парламентская комиссия посмотрела на участие официальных помощников депутата в чувствительных частных контурах и сообщила:

«Не установлено».

Разумеется, у прокуратуры и комиссии разные полномочия. Но документы-то одни. И если профессиональные контрольные органы увидели минимум шесть направлений для проверки, парламенту придётся объяснить, каким образом он сумел исключить депутатский контур, не показав ни одного проверочного действия.

Так прикрывают «своего»?

Ответ на этот вопрос пока должен дать прокурор. Возможны два варианта.

Первый: комиссия действительно провела полноценную проверку. Истребовала документы, опросила участников, изучила поручения, проверила уведомления и мотивированно установила отсутствие личной заинтересованности.

Тогда прокуратура подтвердит законность процедуры, а комиссия сможет прекратить слухи одним простым способом — предъявить структуру проведённой работы.

Второй: никаких содержательных проверочных действий не было, а решение родилось из политической необходимости закрыть вопрос.

Тогда речь пойдёт уже не только о Шаронове. Речь пойдёт о способности Законодательного собрания в его нынешнем формате контролировать собственных депутатов. Потому что комиссия по этике, которая защищает «своего» от проверки, перестаёт быть комиссией по этике. Она становится комиссией по сохранению корпоративного спокойствия.

АКТУАЛЬНО: От Роскомнадзора и Сердобска до БашГУ, «Тренажерогейта» и 11 канала: антирепутационный кейс председателя профильного комитета Заксобрания в Пензе стал опасным и для государства, и для самого Мельниченко - мнение

Вместо финала.

The Penza Post не назначает Шаронова виновным. Редакция не утверждает, что его помощники совершили правонарушения. Редакция не утверждает как установленный факт, что члены комиссии сознательно прикрывали коллегу.

Но общество вправе отличать проверку от ритуала.

Проверка — это документы, объяснения, вопросы, протокол и мотивированный вывод.

Ритуал — это шесть обращений, письмо из Управления Президента и одна строка “не установлено”.

Теперь прокуратуре Пензенской области предстоит выяснить, что именно произошло в Законодательном собрании. Парламентская проверка депутата. Или коллективное благословение «своего» на продолжение вычурных схематозов.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Шесть обращений, письмо из Управления Президента — и один абзац: новая глава парламентской этики по-пензенски в кейсе Шаронова

Редакционная оговорка.

Материал не утверждает совершение Антоном Шароновым, Инной Судаковой, Артуром Айвазяном, председателем Законодательного собрания, членами парламентской комиссии либо иными упомянутыми лицами преступления или другого правонарушения. Выражения «крышевание», «прикрытие своего» и «парламентская броня» используются как публицистические оценки возможной неполноты и немотивированности официального рассмотрения. Окончательные выводы могут быть сделаны только после изучения первичных материалов комиссии и проверки уполномоченными органами.