Шесть обращений, письмо из Управления Президента — и один абзац: новая глава парламентской этики по-пензенски в кейсе Шаронова

Как следует из официального ответа председателя комиссии А.Д. Гулякова, были рассмотрены обращения редакции от 29 июня, 11, 12, 16, 17 и 19 июля 2026 года, а также письмо Управления Президента Российской Федерации по работе с обращениями граждан и организаций. Результат проверки уместился в одну фразу:

обстоятельств, подтверждающих использование депутатом своего статуса для деятельности, не связанной с осуществлением депутатских полномочий, не установлено.

И всё.

Решение по обращениям The Penza Post принимала комиссия из пяти депутатов: Александр Гуляков, Светлана Дубовицкая, Николай Лукьянов, Сергей Мельников и Артём Спиридонов. Кто из них присутствовал на заседании, как голосовал и заявлялись ли отводы, в ответе редакции не сообщается.

Именно такой состав утверждён постановлением Заксобрания Пензенской области от 21 сентября 2022 года № 7-1/7 ЗС. Гуляков отдельно избран председателем комиссии. Его статус председателя подтверждается и ответом комиссии по проверке обращений редакции в июле 2026 года, подписанным А.Д. Гуляковым.

Что именно проверила комиссия?

Из ответа невозможно установить:

• когда проводились проверки;
• собиралась ли комиссия на заседание;
• кто из её членов участвовал;
• имелся ли кворум;
• какие документы были истребованы;
• получались ли объяснения самого Шаронова;
• опрашивались ли его помощники;
• направлялись ли запросы в ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”», МФПО, АНО «Сурский десант» и связанные хозяйственные структуры;
• проводилось ли голосование;
• существует ли итоговое заключение или протокол;
• как комиссия оценила каждый отдельный довод редакции.

Вместо мотивированного разбора многочисленных эпизодов редакция получила один общий вывод.

Комиссия проверила Шаронова так тщательно, что в ответе не осталось ни одного факта о самой проверке. Очень узкая формулировка.

Важно точно понимать, чего комиссия не сообщила.

Она не заявила, что:

• сведения редакции опровергнуты;
• хозяйственные связи помощников депутата отсутствуют;
• конфликт интересов исключён;
• Шаронов не имел личной заинтересованности;
• деятельность МФПО полностью проверена;
• обстоятельства «Тренажерогейта» получили оценку;
• операции вокруг 11 канала признаны законными;
• закупочная модель ГАУ не вызывает вопросов;
• депутатская этика во всех эпизодах соблюдена.

Комиссия ответила только на один узко сформулированный вопрос: установлено ли использование депутатом своего статуса для деятельности, не связанной с депутатскими полномочиями?

Не установлено.

Но отсутствие подтверждённого использования удостоверения, мандата или формальных депутатских полномочий — это ещё не ответ на вопросы о возможной личной заинтересованности, конфликте интересов, действиях помощников и репутационной совместимости депутата с занимаемым постом.

А помощники депутата — тоже вне предмета?

В материалах редакции ставились вопросы о людях из официального окружения Шаронова.

Инна Судакова, официальный помощник депутата, фигурировала в частном медиаконтуре, возникшем рядом с историческим 11 каналом.

Артур Айвазян — официальный помощник депутата — появляется в организационных связях, пересекающихся как с историей частного «Медиахолдинга “Наш дом”», так и с «Тренажерогейтом».

Редакция не утверждает, что наличие таких связей само по себе доказывает правонарушение. Но комиссия должна была установить:

• действовали ли помощники самостоятельно;
• использовался ли их депутатский статус или доступ к инфраструктуре Заксобрания;
• обсуждались ли хозяйственные вопросы с Шароновым;
• возникала ли у депутата обязанность сообщить о личной заинтересованности;
• требовалось ли его самоотстранение от отдельных решений;
• давал ли он помощникам поручения, выходящие за пределы депутатской деятельности.

В ответе Гулякова об этом нет ни слова.

Проверка без предъявления материалов.

Комиссия ссылается на проведение именно проверок, во множественном числе.

Следовательно, должны существовать:

• решение или поручение о проведении проверки;
• собранные материалы;
• запросы;
• ответы организаций;
• объяснения;
• аналитическая часть;
• итоговый документ.

Однако заявителю не сообщили даже перечень изученных материалов. Общество должно просто поверить комиссии на слово: проверили — не нашли.

Такой подход особенно странен, когда проверяемый депутат является не рядовым членом парламента, а председателем комитета по государственному строительству, вопросам местного самоуправления и информационной политике. Чем выше статус депутата, тем прозрачнее должна быть процедура снятия вопросов к нему. Получилось наоборот.

Письмо из Управления Президента тоже уместилось в одну строчку.

Отдельное значение имеет то, что вместе с обращениями редакции комиссия получила письмо Управления Президента РФ по работе с обращениями граждан и организаций.

Однако ответ не показывает:

• какие вопросы были поставлены федеральным управлением;
• были ли они рассмотрены отдельно;
• какие сведения направлены в ответ;
• сообщалось ли в Москву о методах проверки;
• передавалось ли туда итоговое заключение комиссии.

Упоминание письма Управления Президента выглядит весомо, но содержательно ничего не объясняет. Федеральное обращение поступило. Региональная комиссия ответила. Что находилось между этими двумя точками — обществу неизвестно.

Депутатская этика — не только запрет размахивать мандатом.

Название комиссии включает не только контроль за доходами и имуществом, но и депутатскую этику.

Этика депутата шире вопроса о том, предъявлял ли он удостоверение при решении частного дела.

Она включает:

• недопустимость использования публичного положения в личных интересах;
• необходимость избегать ситуаций, подрывающих доверие к парламенту;
• прозрачность отношений с помощниками;
• своевременное раскрытие возможного конфликта интересов;
• репутационную ответственность за деятельность связанных управленческих контуров.

Даже если прямое использование депутатского статуса не доказано, комиссия могла и должна была ответить: соответствует ли поведение депутата требованиям парламентской этики? Такого вывода в письме нет.

Статус депутата — это не только удостоверение в руках самого депутата. Это также аппарат, помощники, связи и доступ, предоставленные публичной должностью. Если официальные помощники появляются в частных структурах вокруг спорных активов, комиссия обязана установить, действовали ли они как частные лица или как представители депутатского контура. Из ответа комиссии не видно, что такой вопрос вообще задавался.

Комиссия проверяла только, предъявлял ли Шаронов депутатское удостоверение, или всё-таки проверяла, как использовались его помощники, аппарат и политический доступ?

Комиссия выдала не оправдание, а новый список вопросов.

Ответ Заксобрания нельзя считать подтверждением законности всей деятельности Шаронова.

Он не закрывает:

• МФПО;
• «Тренажерогейт»;
• 11 канал;
• частный медиаконтур;
• деятельность помощников;
• закупки ГАУ;
• возможную личную заинтересованность.

Он лишь фиксирует, что комиссия не обнаружила обстоятельств, подтверждающих использование формального депутатского статуса в посторонней деятельности.

Это существенно уже, чем вся совокупность вопросов, направленных редакцией.

Шесть обращений и письмо из Управления Президента закончились не публичным разбором фактов, а одной формулой: “не установлено”.

Но кто искал? Что исследовал? Какие версии проверил? Какие документы опровергли доводы?

Ответов нет.

The Penza Post запросила материалы проверки.

Редакция направила председателю Законодательного собрания Вадиму Супикову и председателю комиссии Александру Гулякову официальный запрос о предоставлении:

• протокола заседания;
• итогового заключения;
• перечня изученных документов;
• сведений о полученных объяснениях;
• результатов голосования;
• мотивированной оценки каждого эпизода;
• информации о направлении результатов в Управление Президента РФ.

При наличии в документах персональных или закрытых сведений они могут быть исключены. Но сам порядок проверки, её предмет и мотивы решения не должны оставаться тайной.

Вместо финала.

Комиссия могла снять значительную часть вопросов.

Для этого достаточно было показать:

• что именно проверено;
• какие документы изучены;
• какие объяснения получены;
• почему изложенные факты не свидетельствуют о нарушениях;
• почему отсутствовал конфликт интересов;
• почему деятельность помощников не связана с депутатским положением Шаронова.

Вместо этого общество получило один абзац.

Проверка, содержание которой скрыто, не восстанавливает доверие. Она лишь переносит вопросы с проверяемого депутата на саму комиссию.

Теперь объясняться предстоит уже не только Антону Шаронову.

Объясняться предстоит Законодательному собранию:

как шесть обращений, федеральное письмо и целый массив документальных эпизодов превратились в одну строку без единого раскрытого доказательства?

Редакционная оговорка.

Материал не утверждает совершение Антоном Шароновым, его помощниками или членами комиссии какого-либо правонарушения. Речь идёт об анализе содержания официального ответа, полноты раскрытых в нём сведений и общественно значимых вопросов, оставшихся без мотивированной оценки.