Котовская эпоха «Володарки»: как в годы профсоюзного контроля появился частный контур у рапной скважины

Это не просто спор о старом производственном здании. Если цех розлива, загадочно приватизированный в запретной зоне прямо у скважины с рапой, будет снова запущен, прямо под лоджиями санаторных корпусов неизбежно возникнет транспортная и производственная логика в виде законного сопутствующего сервитута: подъезды, погрузка, вывоз воды, коммерческий оборот. Для санатория, который регион пытается вернуть к жизни как уникальную жемчужину Сурского края эпохи СССР с бесценной лечебной рапой, такая «бомба» может оказаться не менее опасной, чем прежняя приватизация земли. Все это порождает в пабликах неудобные для пензенских профсоюзов и его бессменного лидера Николая Котова суждения про возможную умышленную пессимизацию лечебной базы, как протест потерявших актив лиц против ее возврата губернатором людям. И э тоже, увы, правда. Продолжаем исследование резонансной темы.

ЕЩЕ ЧИТАЙТЕ: «Сделано с любовью». Мельниченко и Попков спасли старейший символ Сурского края - «Володарку». Экстерьеры

Пессимизация «Володарки»?

В публичном поле вокруг санатория имени В.В. Володарского появилась новая, крайне неприятная для профсоюзов версия. Ее суть проста и жестка: легендарную здравницу могли годами не просто не развивать, а фактически пессимизировать - дробить имущественный контур, выводить чувствительные объекты в частные схемы, оставлять будущему собственнику и региону правовые «мины» вокруг земли, воды и инфраструктуры. Месть? Или так кажется?

Регион уже доказал, что «Володарку» можно и нужно защищать. Возврат основной земли санатория в публичный контур стал одним из заметных результатов политической воли губернатора Олега Мельниченко и правовой позиции прокуратуры. Но после первого победного решения возникает второй вопрос: вся ли «Володарка» действительно возвращена людям?

Ответ, похоже, не так прост. Рядом с корпусами санатория существует частный участок 58:29:2005010:2297 - бывший цех розлива минеральной воды. И рядом с ним стоит павильон скважины 3/78, рапной скважины, связанной с бальнеологическим потенциалом здравницы.

Маленький участок с большим вопросом.

На первый взгляд речь идет всего о 1551 квадратном метре. Но именно этот маленький участок может стать вторым узлом всей истории. По данным отчета об объекте недвижимости, участок 58:29:2005010:2297 был поставлен на кадастровый учет 26 марта 2015 года, относится к землям населенных пунктов, имеет разрешенное использование «санаторная деятельность» и уточненную площадь 1551 +/- 14 кв. м.

Там же указано, что участок был образован из объекта 58:29:2005010:1889, а в его границах расположены объекты недвижимости 58:29:2005010:945 и 58:29:0000000:6323. Это означает, что перед нами не «случайная поляна», а сформированный кадастровый контур с объектами, историей учета и правами.

Отдельный отчет о переходе прав показывает: в 2017 году право собственности на этот участок было зарегистрировано за физическим лицом на основании договора купли-продажи земельного участка в собственность. В 2026 году участок перешел к новому физическому лицу также по договору купли-продажи.

Скважина 3/78: рапа не из объявления, а из федерального геологического учета.

Главный факт «Скважиногейта» - рядом с цехом находится не безымянный колодец и не хозяйственная скважина. Это разведочно-эксплуатационная скважина 3/78 на хлоридные и кальциево-натриевые бромные рассолы. В каталоге скважин по г. Пензе она проходит как скважина №1666, пробуренная в ноябре 1980 года, глубиной 1140 метров, с назначением «бальнеологические цели».

Технический паспорт 2012 года описывает этот объект как сооружение по адресу Пенза, ул. Спартаковская, 11, литера Г2. В документе указаны глубина 1140 метров, год ввода в эксплуатацию 1981 и прежняя привязка к земельному участку 58:29:2005010:39.

Полевые фотографии подтверждают физическое существование объекта: на двери павильона сохранилась табличка «Скважина 3/78», а слева от павильона находится здание бывшего цеха розлива. По редакционным материалам расстояние от павильона скважины до здания цеха составляет около 12 метров.

Первая зона: правовой нерв истории.

Самая взрывоопасная часть истории - режим санитарной охраны. Отчет о рисках и отчет об объекте фиксируют в отношении участка 58:29:2005010:2297 ограничения, связанные с округом санитарной охраны месторождения минеральных вод в г. Пензе. Среди них прямо названа первая зона округа санитарной охраны, учетный номер 58.29.2.381.

Для обычного участка это уже красная лампа. Для участка у скважины 3/78 - почти сирена. Первая зона предназначена для защиты источника, сооружений добычи и санитарного режима природного лечебного ресурса. Именно поэтому возникает вопрос не только к прежним владельцам, но и к кадастровым органам: каким образом был сформирован и затем пропущен в частный оборот земельный контур рядом со скважиной и с зарегистрированным ограничением первой зоны?

В деле по большому участку «Володарки» 58:29:2005010:2298 суд уже рассматривал режим санитарной охраны как ключевое обстоятельство. Именно эта правовая логика стала одной из опор деприватизации земли под санаторием. Теперь аналогичный аудит напрашивается по участку 2297.

Котовская хронология: когда это происходило.

Николай Васильевич Котов возглавляет Федерацию профсоюзов Пензенской области с 21 июня 2012 года. Именно на годы его профсоюзного лидерства приходится ключевая кадастрово-правовая эволюция: оформление техпаспорта скважины 3/78 с привязкой к старому участку, формирование участка 2297, последующая регистрация частной собственности, а также сделка 2016 года по большому участку 2298, позднее оспоренная прокуратурой.

Редакция не утверждает, что Котов лично подписывал документы по 2297. Но политико-управленческий вопрос неизбежен: как в эпоху контроля профсоюзов над санаторным активом рядом с ключевой скважиной возник частный участок, а затем был продан физическому лицу?

Профсоюзы публично говорят о защите граждан. Но если под боком у санатория, возвращенного региону, оставлена имущественная конструкция, способная осложнить контроль над лечебным ресурсом и эксплуатацию территории отдыха, общество вправе спросить: это забота о людях или заложенная бомба под будущее «Володарки»?

Не только скважина: транспортная «мина» под лоджиями с отдыхающими.

Есть еще один аспект, который нельзя сводить к кадастру. Розлив минеральной воды - это производство. Пусть не гигантский завод, но производство: тара, оборудование, погрузка, вывоз готовой продукции, подъезд транспорта, обслуживание емкостей и инженерных сетей.

Если частный цех розлива когда-либо будет запущен, его невозможно эксплуатировать в вакууме. Понадобится нормальный доступ, подъезд - сервитут. А единственная логистика в этом месте проходит в непосредственной близости от основных санаторных корпусов, где отдыхают люди.

Представим обычного отдыхающего. Он купил путевку в старейшую здравницу Сурского края, приехал в «Володарку», которую региональная власть спасла и вернула к жизни. Человек выходит на лоджию корпуса с чашечкой кофе и круассаном на блюдце - и вместо тишины санаторного парка видит производственную логистику: снующие машины, погрузку, ящики с водой, коммерческий вывоз продукции. Разве это совместимо с санаторной средой? И почему "котовские" профсоюзы так не любят людей, коль это не просчитывают?

Именно поэтому вопрос 2297 - не только о праве собственности. Это вопрос о том, можно ли внутри санаторной ткани оставить частный промышленно-коммерческий узел, который объективно способен ухудшить качество отдыха, создать конфликт сервитутов и превратить лечебную территорию в проезд к частному бизнесу.

Кадастровый вопрос: кто должен был остановить?

Отдельный блок вопросов адресован кадастровым органам и регистрирующей системе. Если участок 2297 имеет в ЕГРН ограничения первой, второй и третьей зон санитарной охраны, почему при его образовании и продаже не был дан исчерпывающий ответ о допустимости частного права?

Кто проверял режим старого участка 1889, из которого образован 2297? Кто сопоставлял новый контур с первой зоной 58.29.2.381? Кто видел или должен был видеть павильон скважины 3/78? Кто оценивал, возможно ли продавать землю в непосредственной близости от рапной скважины, если аналогичный режим уже стал основанием для деприватизации земли под санаторием?

Если ответ «никто», это уже не техническая ошибка. Это системный провал учета. Это возможная коррупционная среда. Если же документы проверялись, тогда тем более необходим публичный ответ: на каком основании частное право было зарегистрировано и сохранено?

Прокуратура уже на следе?

По информации редакционных источников, официально пока не подтвержденной, пензенская прокуратура уже затребовала документы по земле в районе бывшего цеха розлива. Если это так, проверка должна быть максимально предметной: не просто «кому принадлежит участок», а как он возник, какие ограничения на нем были, входила ли скважина или первая зона в частный контур и кто принимал кадастровые решения. Какова роль профсоюзов в эволюции странной логистики с прямым запретом на приватизационные действия и лично Котова Н.В.? Знают ли обо всем этом "великолепии" начальники Котова в Москве? Доколе?

Редакция направляет обращение в прокуратуру Пензенской области и губернатору Олегу Мельниченко с просьбой дать правовую и управленческую оценку участку 2297, скважине 3/78, первой зоне санитарной охраны и возможным транспортно-сервитутным последствиям эксплуатации бывшего цеха розлива.

Теперь вопрос уже не в публицистической метафоре “рядом со скважиной”. Сам ЕГРН-отчёт по участку 58:29:2005010:2297 фиксирует первую зону санитарной охраны месторождения минеральных вод. То есть частный земельный контур бывшего цеха розлива находится в правовом режиме, который ранее стал одним из ключевых оснований для деприватизации земли под “Володаркой”. Следовательно, прокуратуре предстоит ответить на простой вопрос: почему по большому участку режим охраны сработал, а по малому участку у рапной скважины — пока нет?

Главный вопрос.

Губернатор Мельниченко сделал главное - вернул «Володарке» публичную перспективу. Но теперь перед регионом стоит задача второго уровня: не дать старым имущественным конструкциям и нарративам, убедительно ассоциируемых с эпохой Котова, обнулить смысл этого возврата.

Если земля под цехом розлива действительно сформирована и продана в конфликте с первой зоной охраны рапной скважины, прокуратура должна дать этому такую же жесткую оценку, какую уже получила приватизация основной земли санатория.

Вопрос звучит предельно просто: кто и зачем оставил у лечебного сердца «Володарки» частный контур, способный снова поставить под удар воду, тишину и будущее легендарного санатория? Зачем тогда Олег Мельниченко вернул своим землякам бесценный актив? Неудобный вопрос...

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ: 

«Скважиногейт» в Ахунах: скважина №1666 с рапой, главный лечебный ресурс «Володарки», требует второго аудита силовиков

Мельниченко вернул землю. Кто удержит воду? Новый контур риска вокруг «Володарки». И вообще - а где здания санатория?