Кого сдадут за 11 канал: Мингоимущество дистанцировалось от решений, управленческий контур ГАУ «Экспресс» оказался в центре проверки

Да, Мингоимущество дистанцировалось от ключевых решений, но как орган публичного собственника теперь обязано установить, кем и на каком основании они принимались. Одновременно инициированы проверки по ряду эпизодов в структурах противодействия коррупции регионального УМВД в рамках соответствующих зарегистрированных КУСП.

По слухам, которые мы не можем подтвердить официально, одно из силовых ведомств, вероятно, завело уголовное дело по факту "интеграции". Наблюдаем... 

Письмо Министерства государственного имущества Пензенской области от 22 июля 2026 года может оказаться одним из главных документов во всей истории ликвидации прежнего хозяйственного контура 11 канала. Не потому, что министерство прямо обвинило кого-то в преступлении. Оно сделало другое. Оно официально отмежевалось от решений, которыми до сих пор можно было прикрывать произошедшее с АО «ТРК “Наш дом”».

Мингоимущество сообщило редакции, что не принимало директив и решений:

• о приобретении и интеграции общества; 
• о его перепрофилировании; 
• о распоряжении его активами; 
• о передаче медиаресурсов в ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”». 

Отдельно министерство заявило, что у него отсутствует информация о директивах на продажу земельного участка 11 канала. И одновременно напомнило: областная доля в ООО «Максим» была передана в оперативное управление ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”».

Вот после этой фразы вся диспозиция меняется.

Собственник говорит: «Мы этого не решали».

До появления письма любое спорное действие вокруг 11 канала можно было пытаться объяснять абстрактной волей публичного собственника. 

Интеграция — решение области. Передача медиаресурсов — решение области. Перепрофилирование старого АО — часть региональной медиаполитики. Земельные действия — корпоративная необходимость, известная собственнику.

Теперь эта защитная конструкция разрушена самим Мингоимуществом. С учётом политической чувствительности вопроса маловероятно, что позиция министерства сформулирована без внутриведомственного согласования с Рубкой на площади Ленина. Однако редакция не располагает документами, позволяющими установить его уровень.

Министерство фактически нам говорит: мы не принимали таких директив. Мы не располагаем сведениями о решении передать медиаресурсы. Информации о нашем согласовании продажи земли нет. Основания действий ещё только предстоит установить.

То есть публичный собственник не подтвердил, что описанные процессы являлись исполнением его прямой воли. И возникает вопрос, от которого уже нельзя отмахнуться словом «интеграция»: кто именно был автором решений?

Если не собственник — то кто?

Право управления областной долей было передано ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”». Руководил и продолжает руководить ГАУ Антон Шаронов. Это не означает автоматически, что каждое корпоративное решение он принимал лично. В цепочке могли участвовать руководители АО, ООО «Максим», представители акционеров, члены органов управления, юристы, бухгалтеры и подписанты отдельных договоров.

Но политическая и управленческая ответственность не исчезает только потому, что итоговую подпись мог поставить подчинённый.

Следствию, прокуратуре и аудиторам теперь предстоит установить:
• кто предложил модель интеграции; 
• кто готовил документы; 
• кто представлял ГАУ в органах управления; 
• кто голосовал от имени областной доли; 
• кто согласовывал передачу либо использование медиаресурсов; 
• кто принимал решения об основных средствах; 
• кто инициировал раздел, аренду или продажу земли; 
• кто определял новых пользователей активов; 
• кому в итоге досталась экономическая выгода. 

И главный вопрос: докладывались ли эти решения Шаронову и исполнялись ли они в рамках созданной им управленческой модели?

Медиаресурс исчезал из старого АО без решения собственника?

Особенно тяжело выглядит фраза министерства об отсутствии директив и решений по передаче медиаресурсов АО в ГАУ. Потому что именно медиаресурс был главной ценностью 11 канала. Не только стены и земля. Это эфир, аудитория, архив, техника, сотрудники, рекламные отношения, информационный бренд и производственные возможности.

Если собственник не принимал решения о передаче этого комплекса, необходимо установить: на каком основании он фактически перемещался из прежнего хозяйственного контура? Кто передавал оборудование? Кто переводил сотрудников? Кто распоряжался контентом и архивом? Кто забирал рекламные возможности? Кто принимал решение, что старое АО перестаёт быть полноценной телекомпанией и превращается преимущественно в держателя недвижимости? И где документы, подтверждающие законность и экономическую целесообразность каждого этапа?

Земля: распоряжения нет, а движение было.

Ещё один тревожный фрагмент письма касается земли. Мингоимущество заявило, что информация о его директивах на продажу участка отсутствует. При этом из открытого контура известно о разделе земли, арендных отношениях и попытке выставить участок на торги.

Получается странная картина:
• публичный актив проходит через существенные имущественные изменения; 
• собственник не подтверждает свои директивы; 
• документы и основания теперь обещают установить задним числом посредством аудита. 
Это не доказывает незаконности сделки. Но нормальный корпоративный процесс выглядит иначе.

Сначала существует полномочие. Затем — согласование. Потом — решение. И только после него начинается распоряжение активом.

Когда собственник после публичного скандала отвечает, что основания ещё предстоит выяснить, возникает вопрос уже не к журналистам: кто запустил имущественный процесс до того, как собственник смог объяснить его правовую основу?

Аудит или операция по поиску крайнего?

Министерство обещает провести аудиторскую проверку инвентаризации и сохранности имущества. Также будут изучены документы о продаже, списании, ликвидации основных средств и передаче имущества в ГАУ.

Звучит серьёзно. Но аудит может пойти по двум совершенно разным сценариям.

Первый — реальная проверка. Не фейковая для очередного прикрытия своего «интегратора по жизни» в …надцатый раз.

Тогда будут восстановлены:
• вся хронология корпоративных решений; 
• переписка между ГАУ, министерством и органами управления обществ; 
• протоколы и доверенности; 
• инвентарные ведомости; 
• договоры передачи имущества; 
• документы о земле; 
• сведения о фактических пользователях; 
• оценки и расчёты экономического эффекта; 
• служебные поручения и согласования. 
И будет установлен не только последний подписант, но и инициатор управленческой модели.

Второй — поиск технического стрелочника.

Тогда аудит найдёт:
• неправильно оформленный протокол; 
• отсутствие одной визы; 
• ненадлежащий учёт имущества; 
• превышение полномочий конкретным директором; 
• ошибку юриста или бухгалтера; 
• формальное нарушение корпоративной процедуры. 

После чего обществу сообщат: «Выявлены отдельные недостатки. Ответственные лица привлечены к дисциплинарной ответственности». А политический руководитель всей конструкции заявит, что ничего не знал, никому ничего не поручал и был введён подчинёнными в заблуждение. И узелок придется собирать условному «долгову»?

Именно поэтому предметом проверки должна стать не только подпись под последним договором. Проверять необходимо полную вертикаль принятия решений.

Мингоимущество готовит Шаронова в политические стрелочники?

Письмо не называет его фамилию. Но оно создаёт для областной власти удобный будущий сценарий.

Если аудит и правоохранительная проверка выявят серьёзные нарушения, проблему можно будет отсечь от губернатора и правительства области следующей формулой: собственник директив не давал. Отдельный руководитель управленческого контура допустил нарушения. Региональная власть вмешалась, назначила аудит и восстановила законность.

В таком сценарии Антон Шаронов становится идеальным политическим громоотводом. Он возглавляет ГАУ. Он участвовал в интеграционном процессе. Он является публичным лицом. Он обладает собственным тяжёлым антирепутационным портфелем. Он достаточно высокопоставлен, чтобы общество поверило в серьёзность кадрового решения, но не настолько высок, чтобы его уход автоматически обрушил всю региональную вертикаль. 

Наконец, «караул» и лидер региона давно и мотивированно… «устали от Шаронова», о чем говорят неофициально сразу несколько источников. Сколько можно терпеть все это после десятков предупреждений?

Однако сам Шаронов тоже может попытаться спустить ответственность ниже — на директоров обществ, представителей по доверенности и непосредственных подписантов. Поэтому главный конфликт ближайшей проверки может пройти не между журналистами и чиновниками, а внутри самой управленческой цепочки: кто первым предъявит документы, показывающие, от кого исходили реальные поручения?

Шаронову нужно тревожиться не из-за публикаций.

Редакционная критика сама по себе никого не отправляет под суд. Не заголовки устанавливают вину. Не метафоры принимают процессуальные решения.

Но теперь существует официальный документ собственника, в котором зафиксировано:
• министерство не принимало ключевых директив; 
• правовые основания распоряжения имуществом ещё предстоит установить; 
• будет проведена аудиторская проверка; 
• при выявлении нарушений материалы направят в уполномоченные органы. 

Поэтому опасаться участникам истории следует не журналистской резкости. Им следует опасаться другого:
• сопоставления дат; 
• проверки доверенностей; 
• анализа электронной переписки; 
• изучения протоколов; 
• инвентаризации имущества; 
• движения денег; 
• допроса подписантов; 
• вопроса о конечном получателе выгоды. 

Потому что документы и файлы обладают неприятным свойством. В отличие от политических заявлений они помнят, кто что поручил, согласовал и подписал. А это – бесценный оперативно-процессуальный капитал для самых уважаемых людей - коллег в всегда сияющих чернильно-черным гламуром одинаковых ботинках.

Вопрос губернатору.

Олег Мельниченко ранее уже вмешался в ситуацию вокруг продажи земли 11 канала. Осуждающе, судя по моторике визуального образа в репортаже. Его банально обманули, факт. Так считают многие. 

Вряд ли лидер региона, убедительно вернувший землякам мощные активы прошлого за прошедшие 4 года в контуре своей Малой родины, позволил бы инициаторам схематоза  так безбашенно и демонстративно «интегрировать» 11 канал в их пользу, да еще накануне собственных выборов на второй срок. 

По мнению аналитиков, акторы схемы отнюдь не случайно «замутили» ее в период политической тишины перед 20 сентября в надежде, что СМИ не посмеют качать тему, чтобы не испортить избирательный фон самого Мельниченко. Столь же предусмотрительно, как и цинично. Не сработало...

Теперь собственное министерство губернатора заявило, что не располагает сведениями о директивах на эту продажу и не принимало решений о передаче медиаресурсов. И это знаково.

Следовательно, губернатору необходимо будет ответить публично: кто управлял интеграцией 11 канала от имени области в его губернаторской юрисдикции? Кто был уполномочен принимать решения, которые Мингоимущество теперь не признаёт своими? Останется ли аудит внутренней хозяйственной процедурой либо его результаты будут опубликованы и переданы в прокуратуру?

Будет ли, наконец, сам Антон Шаронов отстранён от влияния на документы и участников проверки на время аудита?

Последний вопрос принципиален. Ибо человек, чей управленческий контур проверяется, не должен иметь возможности контролировать документы, сотрудников и информационное сопровождение собственной проверки.

Вместо финала.

Мингоимущество не обвинило Шаронова и не установило незаконность совершённых действий. Но его письмо лишило участников интеграции возможности бездоказательно ссылаться на прямую волю публичного собственника. 

Теперь прикрываться абстрактной волей области невозможно. Остаются документы. Остаются подписи. Остаются активы. Остаются люди из окружения интеграторов. Которые едва ли готовы паковать узелок со стельками за того, условного главного, который всегда есть в такого рода эволюциях.

Если собственник не принимал ключевых решений по интеграции, передаче медиаресурсов и продаже земли — кто их инициировал, кто исполнил и кто получил результат? Ответ должны дать публичный аудит, прокуратура и, при наличии оснований, органы предварительного расследования. Но что то всем вокруг подсказывает, что это... финал гастролей неуемного везде гастролера.

НЕ ПРОПУСТИТЕ ЭТО: Без конкурса и без протокола: как при Шаронове единственный поставщик стал штатным режимом ГАУ «Экспресс». Что скажут силовики и ФАС РФ?

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ: «Тренажерогейт». И вновь все те же: Шаронов, Айвазяны и... пятый год процессуальной слепоты в громком уголовном деле... Вопросы прокуратуре и СК

Редакция указывает на обстоятельства, которые, по её мнению, требуют проверки уполномоченными государственными органами. Окончательная юридическая оценка может быть дана только компетентными органами и судом. До вступления обвинительного приговора в законную силу любое лицо считается невиновным.

Политические деятели, стремящиеся заручиться общественным мнением, тем самым соглашаются стать объектом общественной политической дискуссии и критики в средствах массовой информации. Государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в средствах массовой информации в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий.

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2025 N 33).