У руководства ГАУ ПО «Медиахолдинг “Экспресс”» есть универсальный ответ на вопросы о закупках у единственного поставщика:

И в этой фразе действительно присутствует часть правды.

Федеральный закон № 223-ФЗ не устанавливает числового потолка: в нём нет формулы «не более 10%», «не более 30%» или даже «не более половины закупок у единственного поставщика».

Но из отсутствия процентного запрета совершенно не следует, что государственное учреждение может превратить бесконкурентное распределение денег в основной способ своей работы.

Потому что закон разрешает закупку у единственного поставщика, но не разрешает произвольный выбор удобного поставщика на обычном конкурентном рынке.

Именно эту разницу Антону Шаронову и контролирующим органам теперь придётся объяснить.

Что такое закупка у единственного поставщика.

Это не «закрытый конкурс» и не «закрытые торги». Это отсутствие конкурса вообще.

Заказчик не устраивает соперничество между несколькими компаниями, не получает снижения цены и не выбирает лучшее предложение. Он заранее определяет одного исполнителя и заключает договор непосредственно с ним.

Такой способ может быть абсолютно нормальным.

Например, когда электричество способен поставить только гарантирующий поставщик. Когда права на конкретный фильм принадлежат одному правообладателю. Когда случилась авария и ждать месяц окончания конкурса невозможно.

Но производство видеороликов, информационных материалов, радиопрограмм, маркетинг, поиск рекламодателей, техническое сопровождение эфира, аренда стандартного оборудования и публикации в СМИ — это в большинстве случаев рынки, на которых работают десятки исполнителей. Ну... вы поняли все сами.

Ответ «потому что наше положение разрешает» недостаточен.

Сам 223-ФЗ требует информационной открытости, равноправия, справедливости, отсутствия необоснованных ограничений конкуренции, а также целевого и экономически эффективного расходования денег.

Верховный суд разъяснял: закупка у единственного поставщика экономически оправдана прежде всего на низкоконкурентном рынке либо тогда, когда провести конкурс объективно невозможно или нецелесообразно.

ФАС России формулирует ещё понятнее: у заказчика должны быть разумные и объективные причины, по которым закупку нельзя провести конкурентным способом.

Что произошло после прихода Шаронова.

Антон Шаронов возглавил ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”» в августе 2021 года. Поэтому первым полным календарным годом его управления является 2022-й. В рабочей закупочной матрице редакции именно с этого периода фиксируется массив закупок у единственного поставщика.

По текущей редакционной выборке за 2022–2026 годы выявлено не менее 83 закупочных процедур ГАУ, из которых не менее 71 отнесены к закупкам у единственного поставщика или соответствующим неконкурентным разновидностям.

Выборка не является полной выгрузкой ЕИС, поэтому редакция не называет её окончательной статистикой всех закупок учреждения. В базовой матрице прямо сделана оговорка: для исчерпывающего вывода требуется официальная построчная выгрузка закупок, договоров, поставщиков и актов исполнения.

Иными словами, речь идёт не об одной аварийной закупке и не об одном уникальном правообладателе.

Единственный поставщик при Шаронове по внешним признакам стал обычным рабочим режимом.

Сначала появился массовый ЕП. Затем исчез протокольный след.

Есть принципиально важная хронология.

Массовое применение ЕП видно уже в 2022 году.

А 19 апреля 2023 года наблюдательный совет ГАУ утвердил редакцию положения о закупке, в которой, по имеющимся у редакции материалам, предусмотрено: при закупке у единственного поставщика по основаниям соответствующего раздела оформление протокола не требуется. Аутсорсеров отныне не видно паблику. 

Это не значит, что Шаронов лично единолично отменил протоколы. Формально положение утверждал наблюдательный совет. Поэтому проверке подлежит:

· кто разработал эту норму;

· кто внёс проект;

· какое обоснование представил директор;

· как голосовали члены совета;

· какие правовые и антикоррупционные заключения были получены.

Но результат понятен без юридического словаря.

Сначала государственное учреждение преимущественно выбирает поставщиков без конкурса. Потом внутри учреждения принимается правило, позволяющее по таким закупкам не создавать отдельного протокола.

А именно протокол мог бы показать:

· кто инициировал закупку;

· почему потребовался ЕП;

· почему выбрали конкретное лицо;

· как рассчитывалась цена;

· кто участвовал в принятии решения;

· проверялась ли связанность поставщика;

· рассматривались ли альтернативы.

Возможно, каждый конкретный договор законен. Но сама архитектура обладает очевидной глобальной коррупционной ёмкостью.

Государственный медиахолдинг начал покупать наружу собственную работу.

Особенно важен состав закупок.

ЕП использовался не только для коммунальных услуг, охраны или связи. Среди найденных позиций присутствуют:

· создание и распространение информационных материалов;

· телевизионный контент;

· технические услуги телевизионной трансляции;

· инженерное обеспечение вещательного оборудования;

· права на произведения, фонограммы и аудиовизуальный контент;

· ретрансляция радио;

· передача телевизионного и радиосигнала;

· производство радиопрограмм;

· поиск покупателей рекламно-информационных услуг;

· технический медиаконтур и эфирное оборудование.

По строгой редакционной классификации около 30% найденных закупок у ЕП относится непосредственно к медиапроизводственному ядру. При включении вещательной инфраструктуры и ретрансляции показатель приближается к 35%.

То есть не менее трети выявленных закупок ГАУ у единственного поставщика приходилось на медиаядро — производство программ и информационных материалов, публикации, коммерческое продвижение, поиск рекламодателей и техническое обеспечение вещания. Иными словами, бесконкурентно закупалась не только хозяйственная периферия, но и работа, ради выполнения которой государственный медиахолдинг был создан.

Это ещё не означает, что треть бюджета похищена.

Это даже не доказывает, что треть всего контента произведена на стороне: для такого вывода нужны акты, хронометраж эфира, количество сюжетов, программ и публикаций.

Но это ставит другой вопрос:

Государство может платить дважды.

Первый раз — за содержание ГАУ.

Второй — частному подрядчику за выполнение функции ГАУ.

Но статистика позволяет обоснованно утверждать:

В ГАУ сформирован устойчивый неконкурентный режим закупок с закрытым массивом аутсорсеров в паблике, требующий построчной проверки обоснований, цен, связанности исполнителей и фактического выполнения договоров.

А если выяснится, что:

• услуги закупались на обычном конкурентном рынке;
• объективных причин для ЕП не существовало;
• цены были выше рыночных;
• подрядчики связаны с руководством;
• фактическую работу выполняли третьи лица дешевле;
• ГАУ одновременно содержало собственный дублирующий штат,

тогда речь пойдёт уже не о «лирике», а о конкретных нарушениях антимонопольного, бюджетного и, при наличии умысла и заинтересованности, уголовного законодательства.

От производителя — к диспетчеру бюджетных подрядов.

Аутсорсинг сам по себе не является нарушением. Нормальное предприятие может заказать на стороне ремонт, дизайн, отдельную съёмку, авторскую программу или работу уникального специалиста.

Но когда наружу выводятся производство программ, видеоматериалы, публикации, техническое вещание и даже поиск рекламодателей, государственный медиахолдинг рискует превратиться в административную оболочку.

Бюджет поступает в ГАУ. ГАУ оставляет себе управленческий аппарат. Основная работа передаётся частным исполнителям. Исполнители могут привлекать субподрядчиков. А общество не видит ни конкурентного выбора, ни полной цепочки движения денег.

Такая модель не является автоматически преступной. Но она идеально подходит для образования скрытой посреднической маржи:

Главные вопросы здесь чрезвычайно просты:

· что сделал первый подрядчик самостоятельно;

· сколько денег он оставил себе;

· сколько получил фактический исполнитель;

· почему с реальным исполнителем нельзя было заключить договор напрямую.

«Перспектива»: показательный, хотя и отдельный эпизод.

В 2022 году ГАУ провело закупку № 32211348598 на 6 млн рублей для изготовления 50 видеоматериалов о культурно-историческом наследии народов Пензенской области.

Это была не закупка у единственного поставщика, а запрос котировок. Но, по материалам редакционного досье, поступила одна заявка, а победителем стало ООО «Перспектива», связанное с коммерческим директором самого ГАУ. Проверки требуют роль ВГТРК, наличие собственных производственных ресурсов у победителя, возможный субподряд, фактическая маржа и урегулирование конфликта интересов.

Этот эпизод важен не потому, что уже доказано преступление. Ничего подобного редакция не утверждает.

Он важен как иллюстрация риска: бюджетный заказ получает частная фирма лица из внутреннего управленческого контура заказчика, а фактическая производственная цепочка требует отдельного установления.

Возникает система скрытой ренты.

Экономическая логика возможной схемы выглядит так:

бюджет

→ ГАУ

→ единственный поставщик

→ частный посредник

→ субподрядчик или фактический производитель

→ маржа остаётся в закрытой части цепочки.

При конкурентной закупке рынок хотя бы пытается снизить цену.

При ЕП цена определяется переговорами заказчика с заранее выбранным лицом.

При отсутствии протокола общество не видит мотива выбора.

При аутсорсинге фактический исполнитель может быть спрятан ещё глубже.

При связанности поставщика с руководством учреждения возникает риск личной заинтересованности.

Каждый элемент по отдельности может оказаться законным. Но их соединение создаёт систему, идеально приспособленную для извлечения частной ренты из публичного бюджета.

Почему это именно режим, а не несколько ошибок.

О режиме можно говорить, когда видна последовательность управленческих решений:

1. меняются внутренние правила;
2. снижается прозрачность;
3. неконкурентная закупка становится основной;
4. основная функция учреждения выводится подрядчикам;
5. появляются посредники из кадрового или аффилированного окружения;
6. один и тот же подход повторяется годами;
7. учредитель не показывает измеримой экономии и эффективности.

При такой совокупности версия уже должна проверяться не по принципу «найдите нарушение в одном контракте», а как единая закупочная политика, возможно направленная на систематическое распределение бюджетного потока между заранее выбранными внешними исполнителями.

Что отличает нормальный аутсорсинг от возможного вывода бюджета.

Нормальная модель предполагает:

• понятную причину, почему ГАУ не может выполнить работу само;
• конкурентное сравнение;
• проверку рыночной цены;
• отсутствие связей между заказчиком и подрядчиком;
• собственные ресурсы подрядчика;
• минимум транзитных посредников;
• доказанную экономию;
• измеримое улучшение качества;
• прозрачную приёмку результата.

Версия о коррупционном контуре усиливается, когда обнаруживается обратное:

• сотрудники и техника у ГАУ имеются, но работа всё равно уходит наружу;
• поставщик выбирается без конкурса;
• его выбор не мотивирован публичным документом;
• поставщик связан с руководством;
• сам почти ничего не делает;
• передаёт заказ дальше;
• цена прямого исполнителя существенно ниже суммы договора;
• одна группа контрагентов систематически получает деньги;
• качество или объём контента не соответствует оплате;
• бюджет содержит одновременно штат ГАУ и внешних дублёров.

«Раз закон не запрещает» — плохая защита.

Формула Шаронова подменяет предмет разговора. Редакция не спрашивает: разрешён ли ЕП как юридический способ закупки? Разрешён.

Редакция спрашивает:

· почему почти весь найденный закупочный поток государственного медиахолдинга проходил без полноценного ценового соревнования;

· почему на конкурентном медиарынке постоянно оказывался нужен один заранее выбранный исполнитель;

· почему по ЕП можно было не составлять протокол;

· как проверялись цены;

· как устанавливалась невозможность конкурса;

· кто контролировал аффилированность;

· какую часть работы подрядчики выполняли сами;

· почему государство одновременно оплачивало собственный штат и внешний медиапроизводственный контур.

На эти вопросы фраза «не запрещено» не отвечает.

Более того, Пензенское УФАС в марте 2026 года само сообщало о безосновательном использовании закупок у единственного поставщика на конкурентных рынках и указывало на отсутствие объективных причин как на обстоятельство, способное привести к ограничению конкуренции.

Получается, региональному антимонопольному органу даже не нужно изобретать новую правовую позицию. Нужно применить уже публично заявленный подход к закупкам собственного государственного медиахолдинга.

ИТОГ. Государство платит дважды: сначала содержит собственный медиахолдинг, затем оплачивает частным подрядчикам работу, ради которой этот холдинг создан. Когда подрядчики выбираются без конкуренции, решения не протоколируются, а среди получателей появляются одни и те же люди (структуры), это уже не аутсорсинг. Это готовая инфраструктура для бюджетной ренты, которую обязаны вскрыть банковские выписки, субподряды и реальная себестоимость контента.

Что особенно опасно для Шаронова.

В вашем массиве потенциально складывается следующая конструкция:

1. ЕП становится преобладающим способом закупки.
2. Внутренним положением убирается обязательное составление протокола.
3. Основная деятельность ГАУ передаётся сторонним исполнителям.
4. Поставщиков выбирают без соперничества ценовых предложений.
5. Среди исполнителей появляются лица из внутреннего или связанного круга.
6. Некоторые подрядчики могут передавать фактическое исполнение дальше.
7. Государство одновременно содержит штат ГАУ и оплачивает внешнего производителя.

Каждый пункт отдельно может иметь законное объяснение.

Но совокупность может указывать на:

• необоснованное ограничение конкуренции;
• нарушение принципа экономической эффективности;
• конфликт интересов;
• искусственное дробление закупок;
• завышение стоимости;
• использование посредников без собственной добавленной стоимости;
• закупку у формального подрядчика при наличии иного фактического исполнителя.

Редакция считает недостаточной проверку нескольких случайно выбранных договоров. Необходимо исследовать весь режим закупок ГАУ с 2021 года.

Контрольные и правоохранительные органы должны получить из ЕИС и самого учреждения полный реестр закупок, договоров и платежей; все редакции положения о закупке; протокол наблюдательного совета № 8/23; служебные записки инициаторов; расчёты цен; сведения о поставщиках, владельцах и руководителях; акты исполнения; эфирные справки; субподряды; банковские платежи и документы о конфликте интересов.

По каждой закупке медиаядра необходимо ответить на четыре вопроса:

1. Почему не проводилась конкуренция?

2. Почему выбрали именно этого поставщика?

3. Как определили цену?

4. Кто фактически выполнил и получил деньги за работу?

Отдельно следует сопоставить возможности штатных подразделений ГАУ с закупленными наружу услугами. Если у учреждения имелись люди, техника и компетенции для собственной работы, необходимо установить экономический смысл её повторной оплаты внешнему лицу.

223-ФЗ не устанавливает процентного потолка для ЕП, однако не превращает внутреннее положение заказчика в лицензию на бесконкурентное распределение бюджета. При доле ЕП около 90% ГАУ обязано обосновать по каждой закупке, почему рынок был непригоден, как определялась цена и почему конкретный исполнитель оказался экономически выгоднее конкурентной процедуры. Без этого внутреннее положение рискует выглядеть не инструментом закупки, а механизмом легализации заранее выбранных подрядчиков.

Редакционный вывод.

The Penza Post не утверждает, что каждая закупка ГАУ у единственного поставщика незаконна. Мы не утверждаем, что Антон Шаронов похитил бюджетные средства.

Мы утверждаем другое:

Такая совокупность требует не пресс-релиза и не ссылки на внутреннее положение. Она требует финансовой, антимонопольной и уголовно-процессуальной проверки. Потому что положение о закупке — не индульгенция. И отсутствие прямого процентного запрета не означает отсутствия закона.

Документальная и правовая основа материала.

Материал основан на рабочей закупочной матрице редакции, открытых карточках закупок и договоров, положении о закупке ГАУ, документах наблюдательного совета, материалах по закупке № 32211348598, а также на нормах Федерального закона № 223-ФЗ и публичной практике Верховного суда и ФАС России.

· Федеральный закон от 18.07.2011 № 223-ФЗ

· Официальный сайт Верховного суда Российской Федерации

· ФАС России: позиция о закупках у единственного поставщика

· Пензенское УФАС России

Редакционная оговорка: приведённые проценты относятся к расширенной рабочей выборке, а не к полной официальной выгрузке ЕИС. Установление окончательных количественных и стоимостных показателей является предметом запросов и проверки компетентных органов.

ПОКА ВЕРСТАЛАСЬ ЭТА СТАТЬЯ. СВЕЖИЙ КЕЙС ТЕКУЩИХ НЕДЕЛЬ. 

Особенно показателен 2026 год. 17 июня 2026 года примерно за полтора часа размещены три разные закупки у ЕП с одинаковым предметом — привлечение покупателей рекламно-информационных услуг ГАУ: 180 тыс. рублей; 333 тыс. рублей; ещё 180 тыс. рублей. Итого — 693 тыс. рублей через три отдельных ЕП в один день. В документации указаны разные фамилии исполнителей, но основание выбора каждого, связь между договорами и невозможность объединённой конкурентной закупки требуют отдельной проверки.   

здесь важно сначала назвать вещи правильно:

Это не три тендера. Это три неконкурентные закупки у заранее выбранных исполнителей на одну и ту же функцию — поиск рекламодателей для государственного медиахолдинга.

И эпизод действительно выглядит очень странно.

Что купило ГАУ.

Формулировка во всех трёх карточках дословно одинаковая:

оказание маркетинговых услуг, направленных на поиск и привлечение юридических и физических лиц, заинтересованных в приобретении платных рекламно-информационных услуг ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”».

Переводим с закупочного языка:

ГАУ нанимает внешних людей искать клиентов, которые купят у медиахолдинга рекламу, публикации, эфирное время и другие платные информационные услуги.

То есть это фактически внешний отдел продаж или внештатные рекламные агенты.

Все три закупки имеют один и тот же код ОКПД2 — 73.11.11.000, один и тот же предмет и одного заказчика.

Как это произошло по минутам.

Первая закупка

№ 32616122938

• 17 июня 2026 года;
• опубликована в 16:15:37;
• сумма — 180 000 рублей;
• способ — закупка у единственного поставщика;
• документация названа «Извещение Ильязова»;
• затем размещены обоснование цены, проект маркетингового договора и протокол.

Вторая закупка

№ 32616123330

• опубликована в 17:23:52;
• сумма — 333 000 рублей;
• тот же предмет;
• тот же код;
• тот же способ — единственный поставщик;
• документация названа «Извещение Самойлова»;
• также опубликованы обоснование цены, проект договора и протокол.

Третья закупка

№ 32616123434

• опубликована в 17:45:34;
• сумма — ещё 180 000 рублей;
• тот же предмет;
• тот же код;
• снова единственный поставщик;
• документация названа «Извещение Левов»;
• в отражённой карточке присутствуют извещение и протокол.

От первой публикации до третьей прошло 1 час 29 минут 57 секунд.

Итого за полтора часа государственный медиахолдинг оформил:

три внешних рекламных агента — Ильязова, Самойлова и Левов — на общую сумму 693 000 рублей.

Во всех трёх карточках ответственным должностным лицом при размещении указана Н. М. Юрченко. Это подтверждает техническое оформление закупок, но само по себе не устанавливает, кто инициировал их и кто принял управленческое решение.

Почему 333 тысячи и два раза по 180?

Вот это один из главных вопросов.

Один исполнитель получает лимит 333 тысячи рублей, два других — по 180 тысяч.

Но в публичных карточках предметы выглядят одинаково. Не видно:

• разных территорий;
• разных групп рекламодателей;
• разных сроков;
• разных медиаресурсов;
• разных количественных показателей;
• различной сложности работы;
• различных планов продаж.

Возможно, различия содержатся внутри договоров и приложений. Например, Самойловой могли поручить более крупный рынок, более длительный период или повышенный план привлечения клиентов.

Но если различий нет, возникает очевидный вопрос:

Почему одна и та же услуга для одного заказчика в один день стоила одному исполнителю 333 тысячи, а двум другим — по 180 тысяч?

Это зарплата или комиссия?

По карточкам нельзя уверенно сказать, что каждому просто выплатили всю указанную сумму.

Указанные 180 и 333 тысячи рублей могут означать:

• фиксированное вознаграждение;
• предельную сумму договора;
• комиссию, зависящую от привлечённой выручки;
• оплату за каждого нового рекламодателя;
• ежемесячные выплаты в пределах лимита.

Это принципиально важно.

Нормальная агентская модель могла бы выглядеть так:

исполнитель привёл нового рекламодателя → рекламодатель оплатил ГАУ услуги → исполнитель получил установленный процент только с реально поступившей выручки.

Но опасная модель выглядит иначе:

исполнитель представил список потенциальных клиентов или отчёт о телефонных звонках → ГАУ подписало акт → исполнитель получил деньги независимо от того, купил ли кто-нибудь рекламу.

Без договоров, актов и платёжных документов мы пока этого не знаем.

Почему это похоже на возможное дробление.

Сам по себе факт трёх договоров не доказывает искусственного дробления.

ГАУ может объяснить:

• исполнители работали на разных территориях;
• обслуживали разные категории рекламодателей;
• продавали разные медиапродукты;
• имели разные персональные планы;
• каждый обладал собственной клиентской базой.

Но внешние признаки дробления присутствуют:

1. Один заказчик.
2. Один день.
3. Один и тот же предмет слово в слово.
4. Один код ОКПД2.
5. Три закупки у ЕП.
6. Интервал менее полутора часов.
7. Общая сумма 693 тысячи рублей.
8. Публично не видна объективная граница между тремя потребностями.

Особенно важен следующий момент:

если внутреннее положение ГАУ разрешало проводить у ЕП “малые закупки” лишь до определённого денежного порога, необходимо проверить, не позволило ли разделение общей потребности на 180, 333 и 180 тысяч уложить каждый договор отдельно в этот порог.

Мы пока не утверждаем, что именно это произошло. Для вывода необходимо установить пункт положения о закупке, на основании которого выбрали ЕП по каждой из трёх процедур.

Но совокупная потребность составляла 693 тысячи рублей. Если это была единая услуга, её потенциально можно было выставить одним конкурентным лотом.

ФАС указывает, что при выборе ЕП заказчик должен располагать разумными и объективными причинами, объясняющими невозможность или неэффективность конкурентной процедуры.

Самое странное: ГАУ покупает на стороне функцию собственного коммерческого блока.

«Экспресс» — не завод, который впервые решил продать рекламную площадь.

Это государственный медиахолдинг, который постоянно продаёт:

• рекламное время;
• размещение материалов;
• коммерческие сюжеты;
• публикации на сайтах;
• рекламу на радио;
• информационное сопровождение.

Поэтому поиск рекламодателей — не уникальная разовая услуга. Это обычная коммерческая деятельность медиакомпании.

Если внутри ГАУ существует коммерческий директор, отдел рекламы, менеджеры по продажам или специалисты по работе с клиентами, тогда возникает вопрос:

За что область содержит собственный коммерческий аппарат, если поиск покупателей дополнительно передаётся трём внешним лицам без конкурса?

Здесь возможны лишь несколько объяснений:

• штат не справляется;
• штат отсутствует;
• внешние агенты имеют собственные клиентские базы;
• внешняя модель приносит больше выручки, чем стоит;
• либо одна и та же функция оплачивается дважды — внутри ГАУ и внешним исполнителям.

Установить это можно только через штатное расписание, должностные инструкции, фонд оплаты труда и результаты трёх договоров.

P.S. Все собранные редакцией материалы по изложенным в публикации фактам переданы для проверки в органы прокуратуры, подразделения экономической безопасности МВД и антимонопольную службу.​

Настоящая публикация основана на сведениях из открытых источников, закупочной документации и рабочей редакционной выборке, которая не является полной официальной выгрузкой ЕИС. Приведённые факты, статистические оценки и выявленные совпадения не являются утверждением о совершении Антоном Шароновым, сотрудниками ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”» или подрядчиками преступлений либо иных правонарушений.

Редакция указывает на обстоятельства, которые, по её мнению, требуют проверки уполномоченными государственными органами: обоснованность выбора единственного поставщика, формирование цены, возможное дробление однородных потребностей, наличие конфликта интересов, фактическое исполнение договоров и экономическую эффективность расходов.

Окончательная юридическая оценка может быть дана только компетентными органами и судом. До вступления обвинительного приговора в законную силу любое лицо считается невиновным.

Редакция готова опубликовать мотивированный ответ ГАУ, Антона Шаронова, членов наблюдательного совета и упомянутых исполнителей, а также уточнить материал при предоставлении документов, опровергающих или существенно дополняющих изложенные сведения.

Политические деятели, стремящиеся заручиться общественным мнением, тем самым соглашаются стать объектом общественной политической дискуссии и критики в средствах массовой информации. Государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в средствах массовой информации в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий.

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2025 N 33).