Телеканал без контрактов, спортивный фонд с долгом, частник с землёй: прокурорская версия «нарушений нет» - прокурор Зубков

Редакция The Penza Post направила жалобы прокурору Пензенской области и Генеральному прокурору Российской Федерации на формальное рассмотрение материалов по АО «ТРК “Наш дом”». Причина проста: прокуратура Первомайского района сама подтвердила значительную часть тревожной фактической цепочки — но отказалась исследовать её как единую хозяйственную модель. Интересно, почему?

Что установила сама прокуратура.

В официальных ответах указано:

• АО «ТРК “Наш дом”» получило от Фонда развития детского спорта семь процентных займов на общую сумму 7,236 млн рублей;
• с момента заключения договоров телекомпания не перечислила Фонду ни одного платежа;
• вместе с процентами задолженность достигла 8,57 млн рублей;
• ухудшение финансового положения АО было вызвано отсутствием контрактов на информационные услуги с Правительством Пензенской области;
• исходный земельный участок был разделён;
• одна часть передана Айвазяну Х.В. в аренду на 15 лет;
• другая часть подарена Пензенской области и затем предоставлена ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”».

Это уже не журналистская версия.Это факты, зафиксированные прокуратурой.Казалось бы, после такого набора обстоятельств проверка должна была установить:

кто лишил старое АО государственных медиаконтрактов;

куда перешёл бюджетный информационный поток;

почему телекомпания начала системно занимать деньги у спортивного фонда;

за счёт чего предполагалось возвращать займы;

кто одобрял сделки;

на каких условиях земля была передана частному лицу на 15 лет;

кто получил экономический результат от всей цепочки.

Но прокуратура выбрала другой путь.

Проверили не передел, а кадастровую геометрию.

Итоговый вывод прокуратуры сформулирован предельно узко: нарушений не установлено при разделе земельного участка. То есть проверяющие выяснили, можно ли было технически образовать из одного участка два.

Можно. Но главный вопрос никогда не заключался в том, разрешает ли кадастровое законодательство провести линию на карте. Главный вопрос заключался в последствиях: почему после этой линии одна часть земли на 15 лет оказалась у частного арендатора, связанного со спецсубъектом-интегратором, другая — в распоряжении ГАУ, а прежняя телекомпания к этому моменту уже потеряла государственные контракты и накопила многомиллионный долг перед спортивным фондом?

На этот вопрос ответа нет. Прокуратура проверила границу участка — и не исследовала экономическую последовательность.

Семь займов перечислили, но не проверили.

Прокурорские ответы воспроизводят суммы договоров и условия мирового соглашения, однако не сообщают:

• откуда у спортивного фонда появились миллионы для кредитования телекомпании;
• кто и как одобрял каждый заём;
• каковы были ставки и сроки;
• куда расходовались деньги;
• было ли у АО реальное финансовое основание рассчитывать на возврат;
• не создавалась ли долговая зависимость общества;
• существовала ли заинтересованность между участниками операций.

Получилось не исследование долговой модели, а бухгалтерская справка: семь договоров были; денег не вернули; долг взыскали. Но прокурорская проверка должна отвечать не только на вопрос, существовали ли документы. Она должна устанавливать, соответствовали ли операции закону, интересам общества и публичного собственника.

Контракты исчезли — но куда ушли, не спросили.

Особенно показательно, что прокуратура сама назвала причину ухудшения экономики АО: отсутствие контрактов на информационные услуги с Правительством Пензенской области.

Однако из ответа невозможно понять:

• кто принял решение прекратить работу со старым 11 каналом;
• какое юридическое лицо стало получать аналогичные государственные заказы;
• совпало ли исчезновение контрактов с передачей медиадеятельности в новый контур;
• почему выручка ушла, а долги и имущество остались в старом АО.

Проверяющие увидели исчезнувший денежный поток, но не стали выяснять его новое направление.

Новые обращения рассмотрели задним числом.

Отдельный процессуальный парадокс содержится в последнем ответе прокуратуры. В нём перечислены обращения, направленные вплоть до 20 июля и зарегистрированные в районной прокуратуре до 24 июля. При этом заявителю сообщили, что их доводы уже проверены ответами от 1 и 9 июля.

Иными словами, ответы, подготовленные 1 и 9 июля, каким-то образом признаны содержащими оценку материалов, которые были поданы позднее. Это уже не вопрос юридической позиции. Это вопрос календаря.

Более того, в том же письме прокуратура одновременно заявляет: оснований для реагирования нет, и тут же признаёт: «Ответ в части иных доводов будет дан дополнительно». Получается, рассмотрение ещё не завершено, но итоговый вывод уже сделан.

«Идите сами в Следственный комитет».

Прокуратура отдельно разъяснила, что не проводит доследственные проверки по статьям 144–145 УПК РФ, упомянула полномочия ФНС и Следственного комитета и предложила заявителю самостоятельно обратиться в компетентные органы. Но заявитель обращался в прокуратуру не за перечнем телефонов других ведомств.

Он просил:

• проверить исполнение закона;
• истребовать недоступные обществу документы;
• оценить корпоративные и имущественные решения;
• при наличии признаков преступления направить материалы по подследственности.

Формула «мы не подменяем другие органы» не должна превращаться в формулу: «мы ничего не проверяем, а заявитель пусть сам обходит ведомства».

Когда собственник не знает, а прокурор уже всё решил.

Ситуация выглядит ещё страннее на фоне ответа Мингоимущества. Публичный собственник сообщил, что не принимал ключевых директив по интеграции, перепрофилированию, распоряжению активами и передаче медиаресурсов, а правовые основания операций с имуществом ещё только собирается устанавливать посредством аудита.

То есть собственник говорит: «Надо выяснять».

А районная прокуратура уже сообщает: «Оснований для реагирования нет».

Кто в таком случае проверил:

• реальных инициаторов решений;
• полномочия представителей;
• протоколы;
• доверенности;
• передачу оборудования и медиаресурсов;
• условия аренды;
• движение денег;
• экономическую выгоду?

Из ответов этого не видно.

Жалобы направлены наверх.

Редакция обжаловала ответы:

• прокурору Пензенской области;
• Генеральному прокурору Российской Федерации.

Поставлен вопрос об истребовании всех надзорных производств, проведении новой проверки вне Первомайского района, исследовании полной вертикали решений и направлении материалов в органы предварительного расследования при наличии оснований.

Мы не утверждаем, что прокурорские работники умышленно прикрывали чьи-либо интересы. Но мы утверждаем другое: проверка, которая подтверждает семь займов, ноль платежей, потерю государственных контрактов и пятнадцатилетнюю аренду земли, а затем заканчивается выводом о законности кадастрового раздела, не отвечает на поставленные вопросы. Почему?

Это не надзор по существу. Это надзор по касательной.

Вместо финала.

Прокуратура не обязана подтверждать журналистскую версию. Она обязана её проверить. Не переписать сведения из договоров. Не сослаться на право собственника распоряжаться имуществом. Не предложить заявителю самостоятельно идти по ведомствам. А установить:

кто принимал решения;
кто перемещал медиаресурс;
кто лишил АО контрактов;
кто формировал долг;
кто получил землю и экономическую выгоду.

Пока вместо ответов общество видит волокиту, сужение предмета проверки и юридический пинг-понг.

11 канал разделили не кадастровой линией. Его разделили решениями. Именно эти решения прокуратура почему-то и не стала проверять.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: Кого сдадут за 11 канал: Мингоимущество дистанцировалось от решений, управленческий контур ГАУ «Экспресс» оказался в центре проверки