Ведомственный пинг-понг на 59,649 миллиона: прокуратура — Минюсту, Минюст — обратно. Проверять МФПО имени Шаронова никто не хочет. Почему?

28 августа пензенский Минюст второй раз сообщил, что не нашёл конкретных фактов в обращениях о МФПО. Однако новый ответ содержит признание, меняющее весь сюжет: прокуратура получила материалы ещё 21 июля, но не направила требования о внеплановой проверке. В результате один орган переслал обращение без собственной публичной оценки, а другой отказался проверять, сославшись в том числе на отсутствие прокурорского требования.

У прокурора было две папки: официальный отказ Минюста и бухгалтерская отчётность МФПО с десятками миллионов рублей. Теперь появилась третья. Из нового ответа следует, что прокуратура Пензенской области не потребовала внеплановой проверки организации. Полномочиями обладали оба ведомства, но финансово-имущественные эпизоды не разобрало ни одно. 59,649 млн рублей целевых поступлений, 49,6 млн «содержания аппарата», 44,586 млн коммерческой выручки, финансовые вложения, заём, дебиторская задолженность и имущество. Для пензенского Минюста всё это снова не стало «конкретными фактами». Возможно, потому что прокуратура направила обращение в ведомство, но забыла воспользоваться собственным правом потребовать проверку.

28 августа 2026 года временно исполняющий обязанности начальника Управления Минюста России по Пензенской области О.В. Рогожкин подписал ответ № 58/03-2960/26 по обращению, поступившему из прокуратуры Пензенской области и зарегистрированному в Управлении 30 июля за № ог-95/26.

Новый документ почти дословно воспроизводит прежнюю конструкцию Канашкиной: факты якобы тщательно изучены, но конкретных фактов снова нет. Внеплановая проверка не назначается. МФПО включена в план проверок на ноябрь 2026 года.

Однако на этот раз Минюст добавил одну фразу, которая превращает ведомственный отказ в вопрос уже не только к Минюсту, но и к прокуратуре:

«Требование прокурора о проведении внеплановой проверки Организации в рамках надзора за исполнением законов по поступившему 21.07.2026 в адрес прокурора от Вас обращению в Управление не поступало».

Именно эта фраза — главная новость сегодняшнего ответа.

Прокуратура переслала. Минюст отказал.

Из документа следует следующая административная последовательность.

21 июля обращение о МФПО поступило в прокуратуру Пензенской области. Затем прокуратура направила его в территориальное Управление Минюста. 30 июля Минюст зарегистрировал обращение под номером ог-95/26. Но прокурорского требования о проведении внеплановой проверки вместе с материалом не поступило.

Минюст, в свою очередь, не стал использовать собственное основание для внепланового контроля — информацию гражданина о возможном нарушении законодательства или действиях, не соответствующих уставным целям НКО. В качестве дополнительного обстоятельства ведомство отдельно указало на отсутствие прокурорского требования.

Получился замкнутый ведомственный круг. Прокуратура направила обращение в Минюст без требования о проверке. Минюст отказался от внеплановой проверки и специально подчеркнул, что прокурор такого требования не направлял.

Полномочия существуют у обоих органов. Проверяемые финансовые и имущественные обстоятельства перечислены. Но контроль не начал ни один. Это и есть практическая модель особой пензенской правосубъектности когда в фокус внимания попадают "изборанные": федеральная норма формально действует, обращения регистрируются, письма пересылаются, ответы подписываются — а властное действие растворяется между кабинетами. Так очень кажется со стороны.

Редакционная оговорка.

Penza Post не утверждает наличие хищения, нецелевого расходования, фиктивных операций, личного обогащения или иного правонарушения в деятельности МФПО.

Открытая бухгалтерская отчётность фиксирует обстоятельства, требующие документальной расшифровки, но не заменяет проверку. Законность операций может быть установлена только по банковским выпискам, договорам, первичным документам, решениям органов управления, инвентарным регистрам и объяснениям ответственных лиц.

Термин «особая пензенская правосубъектность» используется как публицистическая оценка ситуации, при которой федеральные контрольные механизмы в отношении отдельных региональных структур с фамилией "Шаронов" почему-то фактически и дляще не приводятся в действие.

Новая подпись — прежняя формула.

Первая публикация Penza Post была посвящена ответу Елены Канашкиной. Редакция показала его внутреннее противоречие:

«Факты тщательно и всесторонне изучены».

«Конкретных фактов нет».

«Проверим в ноябре».

Теперь те же смысловые элементы появились в документе, подписанном другим руководителем — О.В. Рогожкиным. Это принципиально.

Если бы речь шла об одном неудачно подготовленном письме Канашкиной, можно было бы предположить редакционную ошибку исполнителя или недостаточно внимательное подписание проекта ответа. Но повторение той же конструкции в новом документе указывает уже не на случайную фразу, а на устойчивую позицию территориального Управления.

Меняется подписант. Не меняется ведомственный результат. Факты снова объявлены тщательно изученными, но Минюст не сообщает:

• какие конкретно эпизоды исследовались;
• какие документы были получены;
• направлялись ли запросы в МФПО, ФНС, Росстат или иные органы;
• проводилось ли сопоставление расходов с уставными целями федерации;
• изучались ли договоры, банковские операции и решения органов управления;
• какой критерий «конкретности» применило Управление;
• почему каждая названная сумма признана недостаточной;
• чего именно, по мнению ведомства, не хватило для контрольной реакции.

Слово «изучены» в очередной раз осталось без предмета, метода и результата изучения.

Конкретные факты, которых Минюст снова не назвал.

В предыдущих публикациях Penza Post уже приводил показатели официальной отчётности МФПО.

За 2022–2024 годы организация отразила 59,649 млн рублей целевых поступлений и использование 59,149 млн рублей.

Из использованных целевых средств 49,6 млн рублей, или около 83,9 процента, были отнесены на «содержание аппарата управления». Внутри этой строки отражены, в частности:

• 24,195 млн рублей оплаты труда;
• 6,801 млн рублей командировочных расходов;
• 17,649 млн рублей расходов, связанных со зданиями, транспортом и иным имуществом;
• 820 тыс. рублей расходов на ремонт.

Коммерческая выручка за три года составила 44,586 млн рублей: 10,484 млн в 2022 году, 26,046 млн в 2023-м и 8,056 млн в 2024-м. Финансовые вложения выросли с 1,2 млн рублей на конец 2022 года до 4,796 млн рублей на конец 2023-го, а затем обнулились. Дебиторская задолженность за 2024 год увеличилась с 4,572 млн до 12,520 млн рублей — почти на 174 процента.

В отчётности за ряд лет сохранялось долгосрочное обязательство ровно в 6 млн рублей. Публично не раскрыты займодавец, условия займа, проценты, обеспечение, пролонгации и возможная связанность сторон.

Балансовая стоимость основных средств сначала снизилась с 9,554 млн до 7,896 млн рублей, а в отчётности за 2025 год выросла до 30,822 млн рублей. Прирост составил 22,926 млн рублей.

Отдельного анализа требуют финансовые отношения МФПО с ООО «Фирма „Экспресс“», доля федерации в котором оценивалась примерно в 8,983 млн рублей, а само общество было ликвидировано в 2025 году.

Ни одна из этих цифр сама по себе не доказывает нарушения. Но каждая цифра является конкретной: у неё есть сумма, период, бухгалтерская строка и набор документов, по которым она может быть проверена.

Если это не конкретные сведения, Минюст должен публично объяснить, что именно он считает конкретикой. Номер банковского счёта? Платёжное поручение? Фамилию конечного получателя? Оригинал договора?

Но государственный надзор и существует потому, что гражданин или редакция не обладают властным доступом к банковской тайне, бухгалтерским регистрам и внутренним документам организации. Требовать от заявителя заранее провести государственную проверку вместо государства — значит сделать механизм обращения гражданина юридически бессмысленным.

Таблица конкретных сведений, оставленных без оценки.

Конституционный Суд снова Канашкиной и Рогожкиным использован не по назначению.

Как и в предыдущем ответе, Управление сослалось на Определение Конституционного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 2906-О.

Конституционный Суд действительно указывал, что само по себе обращение гражданина не должно автоматически запускать внеплановую проверку НКО. Такой механизм необходим, чтобы исключать проверки по явно необоснованным или пустым сообщениям. Но из этого не следует, что информация внутри обращения может быть объявлена неконкретной без анализа.

Есть два разных вопроса.

Первый: обязан ли Минюст проверять любую организацию только потому, что гражданин направил письмо? Нет.

Второй: содержатся ли в конкретном письме суммы, периоды, хозяйственные операции и связи, которые могут указывать на нарушение закона или отклонение от уставных целей? На этот вопрос Управление должно ответить по существу.

В ответах Канашкиной и Рогожкина первый тезис фактически используется вместо ответа на второй.

Кроме того, цитируемое Определение Конституционного Суда относится к регулированию 2015 года. После изменения закона в 2020 году подпункт 2 пункта 4.2 статьи 32 Федерального закона «О некоммерческих организациях» прямо называет информацию, поступившую от граждан и организаций, одним из возможных оснований внепланового контроля.

Это не означает автоматической проверки по любому письму. Но это означает обязанность оценить содержание информации по действующей норме, а не нейтрализовать эту норму исторической цитатой о недопустимости автоматизма.

Прокурорское требование — отдельное основание.

Сегодняшний ответ смешивает ещё две правовые конструкции. Информация гражданина о возможном нарушении НКО — одно предусмотренное законом основание. Требование прокурора о проведении внеплановой проверки по поступившим в прокуратуру материалам и обращениям — другое, самостоятельное основание.

Отсутствие прокурорского требования не отменяет обязанности Минюста оценить информацию гражданина. Но оно показывает, что прокуратура, получив обращение, не использовала собственный специальный механизм. Почему?

Прокуратура не увидела оснований? Тогда где мотивированная оценка?

Сочла вопросы относящимися исключительно к компетенции Минюста? Тогда почему не проконтролировала результат рассмотрения после получения очевидно формального ответа?

Изучила материалы и пришла к выводу о законности операций? Тогда какие документы были исследованы?

Или обращение было просто переслано по ведомственному адресу без анализа сумм, периодов и хозяйственных связей?

Новый ответ Минюста не доказывает полного бездействия прокуратуры по всем возможным направлениям. Он подтверждает конкретный факт: требования прокурора о внеплановой проверке в Управление не поступило.

Теперь Генеральной прокуратуре предстоит установить, рассматривался ли вообще вопрос о таком требовании и кто принял решение им не пользоваться.

Ноябрь не отвечает на июльское обращение.

Минюст снова сообщает, что МФПО включена в план проверок на ноябрь 2026 года. Но будущая плановая проверка не является мотивированным ответом на информацию, поступившую в июле.

Плановая и внеплановая проверки имеют разные основания. Плановая проверка проводится потому, что организация заранее включена в график. Внеплановая — потому, что поступила информация о возможном нарушении, которую уполномоченный орган признал достаточной для контрольной реакции.

Если сведения недостаточны, ведомство должно показать, почему они недостаточны. Если достаточны, ссылка на ноябрь не заменяет предусмотренного законом механизма.

Кроме того, ожидание ноября имеет практические последствия. За оставшееся время могут измениться состав имущества, расчёты с контрагентами, состояние дебиторской задолженности, электронные базы, переписка и иные первичные данные.

Это не означает, что документы обязательно будут утрачены. Но государственный орган обязан оценить необходимость их сохранности, а не механически переносить всё на будущую плановую дату.

Третья папка меняет предмет прокурорской проверки.

После нового ответа прокурору недостаточно просто переслать очередную жалобу обратно в территориальный Минюст. Теперь необходимо проверить сразу два ведомственных решения.

Первое — решение Управления Минюста признать сведения неконкретными без раскрытой поэпизодной оценки.

Второе — решение прокуратуры Пензенской области не направлять требование о внеплановой проверке либо отсутствие какого-либо решения по этому вопросу.

Для этого необходимо истребовать:

1. Обращение, поступившее в прокуратуру 21 июля 2026 года, со всеми приложениями.
2. Карточку регистрации, резолюции руководства, внутренние справки и документы, отражающие его рассмотрение.
3. Сопроводительное письмо, которым материал был направлен в Управление Минюста.
4. Обращение № ог-95/26 в полном объёме и материалы его рассмотрения в Минюсте.
5. Документы, подтверждающие заявленное «тщательное и всестороннее изучение».
6. Ранее рассмотренные обращения № ог-91/26, ог-92/26 и ог-93/26.
7. Официальную бухгалтерскую отчётность МФПО и её документальную расшифровку.
8. Решение о включении организации в план проверок и программу ноябрьской проверки.

После этого должен быть дан поэпизодный ответ: какая информация проверена, какими документами, к какому выводу пришёл орган и почему.

Это уже не вопрос только к Канашкиной.

Предыдущая публикация Penza Post ставила вопрос о качестве решения, подписанного Еленой Канашкиной, и о соответствии руководителя территориального органа занимаемой должности. Новый ответ расширяет этот вопрос.

Та же формула появилась под подписью временно исполняющего обязанности начальника Управления О.В. Рогожкина. Следовательно, центральному аппарату Минюста необходимо проверять уже не только персональное решение Канашкиной, но и устойчивую практику всего Управления.

Кто готовит такие ответы?

Какие внутренние материалы лежат в их основе?

Почему разные обращения получают одинаковые правовые формулы без анализа конкретных цифр?

Почему ссылка на плановую проверку используется как универсальный ответ на вопрос о внеплановом контроле?

И почему территориальное Управление дважды заявляет о «тщательном изучении», но ни разу не называет результат изучения хотя бы одного финансового эпизода?

Особая пензенская правосубъектность.

В федеральном законе информация гражданина может стать основанием для внепланового контроля. В пензенской практике гражданину объясняют, что самого обращения недостаточно, даже когда внутри него называются суммы, периоды и хозяйственные операции.

Прокуратура вправе потребовать проверку, но направляет обращение без такого требования.

Минюст вправе самостоятельно оценить информацию, но признаёт её неконкретной и дополнительно указывает, что прокурорского требования не поступало.

Проверка предусмотрена законом, но гражданину предлагают ждать планового ноября.

Получается особая административная реальность: правомочия есть у всех, ответственность за их применение — ни у кого.

Обращение существует. Регистрационный номер существует. Два официальных ответа существуют. Закон существует. Миллионы в отчётности существуют. Не существует только документированной поэпизодной проверки.

Вопросы Генеральному прокурору и прокурору Пензенской области.

Почему обращение от 21 июля было направлено в Минюст без требования о внеплановой проверке?

Рассматривался ли вообще вопрос о внесении такого требования?

Кто принял решение ограничиться пересылкой?

Какие финансовые и имущественные сведения прокуратура исследовала самостоятельно?

Получала ли прокуратура полный ответ Минюста и проверяла ли его законность?

Считает ли прокуратура общей юрисдикционной нормой ситуацию, при которой один орган пересылает материал без собственной оценки, а второй ссылается на отсутствие действия первого?

Будет ли истребована документальная расшифровка 59,649 млн рублей целевых поступлений, 49,6 млн рублей «содержания аппарата», 44,586 млн рублей выручки, финансовых вложений, займа, дебиторской задолженности и имущества МФПО?

Если оснований для проверки нет, готова ли прокуратура объяснить это отдельно по каждому показателю?

Вместо вывода.

Первый ответ Минюста породил вопрос о смысловой подмене.

Официальная отчётность сформировала вторую папку — с цифрами, периодами и документами, которые необходимо истребовать.

Третий документ показал, почему государственный контроль не начался: прокуратура не направила требования, а Минюст не воспользовался собственным основанием и сослался в том числе на отсутствие прокурорской инициативы.

Теперь утверждать, что вопрос неконкретен, невозможно.

Конкретны суммы. Конкретны периоды. Конкретны регистрационные номера. Конкретны должностные лица, подписавшие ответы. Конкретно и признание об отсутствии прокурорского требования.

Остался один неконкретный элемент: государственный орган, который наконец возьмёт на себя ответственность открыть бухгалтерский контейнер МФПО и дать обществу проверяемый ответ.

Penza Post готов без сокращений опубликовать содержательные комментарии Генеральной прокуратуры России, прокуратуры Пензенской области, центрального аппарата Минюста, Управления Минюста по Пензенской области, Елены Канашкиной, О.В. Рогожкина, Антона Шаронова и руководства МФПО. Редакция предлагает отвечать не общими формулами, а по каждому эпизоду — с документами, датами, суммами и правовыми основаниями.

ЕЩЕ ПО ТЕМЕ: 

Десятки миллионов есть, получателей нет. Сможет ли пензенская прокуратура вскрыть бухгалтерский контейнер МФПО?

Канашкину — прокурору, мотоспорт — аудиту. Кому ушли миллионы МФПО? Неудобный вопрос депутату Шаронову и... силовикам с надзором

Смысловой подлог Елены Канашкиной в «кейсе Шаронова» ставит вопрос о соответствии начальника Управления занимаемой должности

Пензенская правовая автономия: как «свои» получили иммунитет от проверок?