«Суд да дело: один маршрут через судью Воронину уже закончился кассацией в Саратове. «Тренажерогейт» идет следом за кейсом Никулина?

Речь идет о деле № 7У-6442/2026 77-3263/2026, связанном с кейсом начальника отдела по борьбе с организованной преступностью УМВД РФ по Пензенской области, полковника полиции Станислава Никулина в порядке статьи 125 УПК РФ. Обстоятельства основного уголовного дела Никулина сами по себе сейчас для нас вторичны. Тем более Penza Post не видит оснований превращать этот материал в атаку на региональное УМВД или делать выводы о виновности конкретных сотрудников. Для нашей темы важна исключительно судебная траектория жалобы и то, каким образом работал механизм судебного контроля.

Напомним фабулу этого резонансного процесса. Материалы уголовного дела по ст. 272 УК РФ (предусматривается лишение свободы до 5 лет) были переданы в Первомайский районный суд г. Пензы. Однако суд решил, что доказательная база недостаточна, незаконна и необоснованная. Областной суд во главе с уже вдруг ушедшим в отставку главным судьей также посчитал, что нужно устранить нарушения, якобы допущенные следствием. Прокуратура такой разворот не поняла. И в свою очередь посчитала, что это выводы судов, а не следствия с оперсоставом уважаемого ведомства необоснованные и имеют нарушения. 

И вот с этой внутрирегиональной борьбой правовых смыслов и событийных фактов разбирался кассационный суд в другом городе. Он решил отменить постановления предыдущих судей. В результате дело станут еще раз рассматривать в Первомайском суде, но в другом составе.

Из карточки дела следует, что первой инстанцией являлся Первомайский районный суд г. Пензы, судьей была уже знакомая "Пенза Пост" по шумному "Тренажерогейту" с его следователем СК Харланом, сотворившим подлинную революцию в УПК, как считают правоведы, судья Е.В. Воронина. Спор дошел до Первого кассационного суда общей юрисдикции. И вот здесь начинается то, ради чего мы вообще обратили внимание на эту историю.

В официальной карточке кассационного производства результат сформулирован как постановление с удовлетворением жалобы или представления, а в графе оснований изменения или отмены судебного решения прямо указаны существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

Это важно не потому, что позволяет объявить судью Воронину «неправой вообще» или механически перенести вывод кассации на любое другое рассмотренное ею дело. Так правовая система не работает, и два разных производства нельзя складывать арифметически.

Интересно другое. То, что еще в одном деле по статье 125 УПК РФ заявитель прошел через Первомайский районный суд Пензы, судью Воронину, после чего проблема с качеством судебного контроля не закончилась внутри региона. Для ее разрешения потребовалась инстанция, находящаяся уже вне пензенской судебной вертикали, — Первый кассационный суд общей юрисдикции в Саратове.

На фоне «Тренажерогейта» этот маршрут выглядит особенно показательно. ООО «Алеян-М» пришло в тот же Первомайский районный суд не за признанием кого-либо виновным и не за тем, чтобы судья подменила следствие. Потерпевшие требовали проверить законность прекращения уголовного дела следователем СУ СК России по Пензенской области В.С. Харланом за отсутствием самого события преступления.

За время рассмотрения суд исследовал значительный массив материалов. Были оглашены протоколы ключевых свидетелей, исследовались процессуальные документы, обсуждались три постановления Харлана от 17 августа 2026 года о выделении материалов по обстоятельствам возможных преступлений из того, что позже названо "отсутствием события преступления", ставились вопросы о первоначальном КУСП, документах, имуществе, режиме недопуска к объекту и последующей судьбе бизнес-актива.

Судья Воронина в постановлении даже привела позицию Верховного Суда о том, что при проверке прекращения уголовного дела необходимо выяснять, проверены ли и учтены ли следователем обстоятельства, на которые указывает заявитель, и могли ли они повлиять на основание прекращения. Харлан участвовал в первоначальном заседании 23 сентября, когда потерпевшая сторона еще не завершила ознакомление с уголовным делом. Однако 6 октября, после изучения дела и появления новых вопросов к трем постановлениям о выделении материалов и другим обнаруженным документам, следователь в заседании уже не участвовал. Суд счел его отсутствие не препятствующим рассмотрению жалобы, поэтому получить непосредственные объяснения автора обжалуемого постановления по вновь выявленным противоречиям потерпевшие не смогли. Спросить про его явно алогичные ноу-хау-выводы потерпевшим было не у кого. Судью Воронину это не заинтересовало... Алогизм - тоже.

После столь подробного судебного исследования "в пустоте", без автора беспрецедентного ноу-хау в области юриспруденции по мнению присутствующих, заявитель не получил сопоставимого по содержанию ответа на главный вопрос: почему весь выявленный массив обстоятельств не способен поколебать законность категорического вывода Харлана об отсутствии события преступления и почему судья Воронина, исследовав эти обстоятельства, признала такое прекращение законным, не дав развернутого ответа на противоречие: за сутки до прекращения дела самим следователем Харланом были выделены три самостоятельных материала по сведениям о возможных иных преступлениях, связанных с той же фактической историей?

ЧИТАЙТЕ ПО ТЕМЕ: Судья Воронина и особая пензенская правосубъектность: когда УПК остается в цитатах, а ответы — за пределами постановления

Именно это стало основой апелляции «Алеян-М». Теперь материал находится уже на следующем уровне судебного контроля — в Пензенском областном суде. На этом месте история Никулина и история «Тренажерогейта» начинают рифмоваться, хотя смешивать их юридически было бы неправильно.

В деле Никулина путь судебного контроля в конечном итоге вышел за пределы Пензенской области, и уже Первый кассационный суд общей юрисдикции зафиксировал процессуальную проблему той степени, которую официальная карточка обозначает как существенное нарушение уголовно-процессуального закона. И здесь никакая редакционная характеристика судьи Ворониной уже не требуется: официальная карточка кассационного дела сама содержит формулировку о существенных нарушениях уголовно-процессуального закона. Можно от души поздравить судью Воронину. Это оценка эффективности ее работы. С точки зрения закона. 

В «Тренажерогейте» потерпевшие пока находятся одним этажом ниже. Они просят Пензенский областной суд проверить постановление Ворониной и ответить на вопросы, которые районный суд, по их мнению, надлежащим образом не разрешил.

Разница принципиальная. Еще есть возможность, чтобы пензенская судебная система исправила спорную ситуацию внутри региона. Именно поэтому мы сознательно не превращаем дело Никулина в доказательство заранее известного результата по «Алеян-М». Оно ничего такого не доказывает.

Но оно показывает процессуальный маршрут. Показывает, что судебный акт по статье 125 УПК, прошедший через тот же районный суд и того же судью, уже становился предметом серьезного пересмотра за пределами области. И показывает, что формального прохождения первой и последующих региональных ступеней иногда оказывается недостаточно, чтобы спор о качестве судебного контроля закончился. Это, пожалуй, самая неприятная часть истории.

Статья 125 УПК задумана как быстрый судебный механизм защиты от решений и бездействия органов уголовного преследования. Гражданин не должен сначала пройти многолетний маршрут через всю судебную систему, чтобы получить ответ на вопрос, действительно ли следователь проверил существенные обстоятельства и действительно ли принятое им решение мотивировано. Если полноценный судебный контроль возникает только после того, как дело покидает регион, смысл первой инстанции начинает требовать отдельного объяснения. Все ли ладно в алгоритмах внутри границ конкретной юрисдикции...

В деле Никулина эта граница уже была пересечена. Вопрос ушел в Саратов.

В деле «Алеян-М» она пока не пересечена. Сегодня слово за Пензенским областным судом.

Именно областному суду теперь предстоит решить, является ли постановление Ворониной достаточным судебным ответом на обстоятельства, которые сам районный суд исследовал в заседании, либо механика статьи 125 УПК требует от суда чего-то большего, чем констатация законности решения следователя и прокурора Новикова.

В этом смысле дело Никулина интересно Penza Post не персоной Никулина и не ведомством, в котором он служит. Оно интересно как уже состоявшийся пример движения процессуального спора из Пензы наружу, когда вопрос о качестве применения УПК в итоге пришлось разрешать федеральной кассационной инстанции в другом регионе.

«Тренажерогейт» сегодня находится в начале той же лестницы. Очень хотелось бы, чтобы для получения мотивированного судебного ответа потерпевшим - русскому офицеру и его семье, не пришлось пройти ее до Саратова. Далее - до Верховного Суда.

Потому что тогда вопрос, который мы уже однажды задавали в связи с постановлением судьи Ворониной, станет значительно шире одного уголовного дела. Какой практический смысл имеет для гражданина региональный судебный контроль по ст. 125 УПК, если существенные процессуальные ошибки приходится исправлять только после того, как дело покидает пределы Пензенской области?