Старая война с «Нашим домом»: как след Шаронова тянется от веера прошлых судов Роскомнадзора до земли 11 канала

История вокруг АО «ТРК “Наш дом”» может иметь куда более глубокий корень, чем кажется. Это не только сюжет последних лет про «огосударствление» 11 канала, частный клон, долг Фонду, землю Айвазяна, автомойку и уфимский аукцион.

У этой истории есть ранний слой — 2011 год, когда Антон Шаронов возглавлял пензенское управление Роскомнадзора, а медиаконтур Леонида Чернева оказался под шквалом проверок, предупреждений и судебных конфликтов.

Тогда, по публикациям СМИ, «Наш дом» и связанные с ним структуры выдержали серию судебных разбирательств с региональным Роскомнадзором, причем почти во всех случаях суды сочли позицию ведомства несостоятельной.

После жалобы Леонида Чернева в центральный аппарат Роскомнадзора была начата проверка, а А.А. Шаронов был освобожден от должности руководителя управления.

«В Федеральной службе по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций проводится проверка фактов, изложенных в вашей жалобе на действия руководства Управления Роскомнадзора по Пензенской области в отношении телерадиокомпании «Наш Дом». Также информируем о принятии решения об освобождении А. А. Шаронова от должности руководителя Управления Роскомнадзора по Пензенской области» - ЗДЕСЬ.

И вот спустя годы, уже после смерти Леонида Чернева, старый 11 канал снова оказывается в орбите Шаронова — но уже не как объект регуляторного давления, а как актив, который под лозунгом интеграции "по-федотову-шаронову" проходит путь от работающей и самой яркой по мнению горожан телекомпании до оболочки с двумя сотрудниками, частным клоном, долгом, разделенной землей и участком под автомойку.

Совпадение, реванш, экономический интерес или старая институциональная война с «Нашим домом», получившая второй шанс? Судите сами.

2011 год: первая война с «Нашим домом».

Чтобы понять сегодняшнюю историю 11 канала, надо вернуться в 2011 год. В тот период Антон Шаронов возглавлял Управление Роскомнадзора по Пензенской области. И именно тогда вокруг медиахолдинга «Наш дом» разворачивается серия конфликтов с регулятором.

Публичная хроника того времени фиксировала предупреждения, претензии к вещанию, споры вокруг регистрации радиоэлектронных средств и судебные процессы с участием структур, связанных с медиаконтуром Леонида Чернева. Это были не абстрактные претензии к безымянным лицензиям. Это был конфликт с самостоятельным пензенским медиамиром — 11 каналом, радиопроектами, технической базой и брендом, который Чернев создавал годами.

По публикациям того времени, за несколько месяцев «Наш дом» и связанные с ним структуры выдержали шестнадцать судебных разбирательств, инициированных региональным управлением Роскомнадзора. В большинстве случаев, как сообщали СМИ, суды не поддержали позицию ведомства и указали на ее несостоятельность.

Затем последовала жалоба в центральный аппарат Роскомнадзора, проверка и освобождение Шаронова от должности руководителя регионального управления. Для сегодняшней истории это принципиально: если эта публичная хроника отражает реальную логику событий, то «Наш дом» стал для Шаронова не просто телеканалом, а точкой публичного и карьерного поражения.

Чернев как защитная фигура.

При жизни Леонида Чернева «Наш дом» был не просто юридическим лицом. Это был самостоятельный медийный организм: эфир, студии, радиочастоты, техническая база, журналистская школа, рекламные связи, земля, имущество и репутация основателя.

Чернев был не наемным администратором. Он был создателем актива и фигурой, способной защищать его в судах, в публичном поле и в аппаратных конфликтах. Именно при нем 11 канал выдержал давление 2011 года. После смерти Чернева защитная фигура исчезла. И спустя несколько лет Шаронов возвращается в пензенский медиаконтур уже в иной роли — не как руководитель надзорного органа, а как руководитель ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”», то есть как участник государственного медиаконтура региона.

Возвращение в медиаконтур.

В 2021 году Шаронов входит в ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”», затем возглавляет его. Позднее в старом АО «ТРК “Наш дом”» появляется Сергей Долгов — управленец, связанный с ГАУ. После этого старый 11 канал не оживает, а начинает терять прежний медиасмысл.

По бухгалтерской картине АО «ТРК “Наш дом”» до управленческого перелома не выглядело мертвым активом. В 2019–2021 годах это была компания с десятками миллионов рублей выручки. К 2022 году финансовое положение ухудшилось, но актив еще сохранял капитал, имущество и операционный смысл.

Дальше происходит перелом. В 2023 году появляется крупный убыток, падает капитал, растет кредиторская задолженность. В 2024 году основной вид деятельности меняется на аренду и управление недвижимым имуществом, выручка обваливается до нескольких миллионов. К 2025 году в отчетности — всего два сотрудника.

То есть под лозунгом интеграции версии "федотов-шаронов" и юбилейных плясок на подиумах с лозунгами про "возрождение" и "огосударствление" в интересах пензенцев, старый 11 канал проходит путь от работающего медиаресурса до имущественной оболочки. Фактически - хоронится.

Мотив: месть, реванш или бизнес-интерес?

Утверждать как установленный факт, что Шаронов «отомстил» после смерти Чернева, можно только после процессуальной проверки. Внутренний мотив человека доказывается не публицистикой, а документами, перепиской, показаниями, финансовыми потоками и последовательностью действий.

Но поставить вопрос о мотиве необходимо. Потому что возможных мотивов здесь сразу несколько.

Первый — реванш за 2011 год. Если «Наш дом» действительно стал структурой, которая публично и юридически отбила атаки Роскомнадзора времен Шаронова, то для самого Шаронова этот актив мог остаться символом старого поражения. Не просто телеканал, а место, где административный ресурс оказался остановлен судами и жалобой в Москву.

Второй — контроль над самостоятельным медиаресурсом. «Наш дом» был не просто бизнесом. Это был отдельный медиаголос, бренд, архив, аудитория, техническая база и символ частной пензенской журналистики. Для любого политического администратора такой актив может быть либо партнером, либо проблемой.

Третий — экономический интерес. После смерти Чернева у «Нашего дома» остались не только эфир и бренд. Остались земля, имущество, техническая база, договоры, клиентская история, возможность получать бюджетные и коммерческие медиапотоки. То, что позже вокруг старого АО появляются аффилированные с Шароновым частный клон, долг Фонду, земля Айвазяна, автомойка и уфимский аукцион, делает экономический мотив не менее важным, чем политический.

Четвертый — демонстративное «достраивание» старого конфликта. В 2011 году «Наш дом» отбился. В 2020-х, по проверочной версии, тот же актив уже не отбивается, а разбирается изнутри: управленчески, финансово, земельно, через «интеграцию».
Поэтому версия о мести не должна звучать как приговор. Но она должна звучать как вопрос следствию: не стал ли процесс «огосударствления» 11 канала поздним реваншем за старый конфликт Шаронова с медиахолдингом Чернева?

После Чернева: сохранение или демонтаж?

Самое болезненное в этой истории — контраст между лозунгом и результатом. Формально речь шла о сохранении и интеграции «Нашего дома». На практике старое АО прошло путь от работающего медиаресурса до имущественной оболочки.

Сначала пришел управленец из ГАУ. Потом упала выручка. Потом рядом появился частный «Наш дом» с "ушами" интегратора. Потом возник долг перед Фондом развития детского спорта. С теми же "ушами". Потом земля была разделена. Один участок ушел Айвазяну на 15 лет под автомойку. Второй — в публичный контур. Затем обремененный участок едва не выставили на продажу через уфимскую площадку. Слив в СМИ остановил этот финишный процесс "огосударствления "по федотову-шаронову".

Если это сохранение наследия Чернева, то где наследие? Где студии? Где производственная база? Где телеканал как самостоятельный организм? Где люди? Где эфирный смысл? Где имущество? Где прозрачный отчет перед обществом? На входе был 11 канал Чернева. На выходе — частный клон, долг, земля, автомойка и аукцион. Это плохо похоже на сохранение. Это больше похоже на поздний демонтаж. В пользу кого? Смотри цепочки...

Старая неприязнь как проверочная версия.

История 2011 года дает сегодняшнему сюжету новый смысл. Без нее можно было бы говорить о неудачной интеграции, ошибках управления или плохих хозяйственных решениях. Но с учетом 2011 года появляется другая рамка.

Шаронов уже конфликтовал с «Нашим домом» в бытность руководителем Роскомнадзора. Этот конфликт, по публикациям СМИ, закончился судебными поражениями ведомства и очередным, как покажет поздняя эволюция актора, освобождением Шаронова от должности.

Позднее основатель «Нашего дома» Чернев умер. После этого Шаронов возвращается в медиаконтур региона через ГАУ. В старое АО приходит управленец из ГАУ. И актив, который когда-то отбился, начинает терять медиасмысл.

Это может быть совпадением. А может быть маркером исторической неприязни к «Нашему дому». Именно поэтому мотив должен стать предметом проверки.

Не только «кто подписал договор аренды». Не только «кто оценил землю». Не только «куда ушли деньги через частный клон». А еще и: почему именно этот актив, именно эта история, именно этот медиахолдинг снова оказался в орбите Шаронова?

Ключевой вопрос.

Самый главный вопрос звучит так: что произошло после смерти Чернева — спасение «Нашего дома» или реванш над его наследием? Если государство действительно хотело сохранить 11 канал, оно должно было сохранить медиасмысл: людей, технику, эфир, архивы, производство, бренд, редакцию, независимую память о Черневе.

Но если вместо этого появляется частный клон, долг, земельная оболочка, автомойка и аукцион, общество вправе спросить: не был ли лозунг «огосударствления» удобной ширмой для окончательного разбора актива, который Шаронов не смог сломать еще в 2011 году?

Финал.

В этой истории есть холодная фактура и есть тревожный подтекст.
Фактура такая: в 2011 году медиаконтур «Нашего дома» судился с Роскомнадзором времен Шаронова; по публикациям, почти во всех случаях позиция ведомства была признана несостоятельной, а сам Шаронов был освобожден от должности после жалобы в центральный аппарат.

Подтекст такой: спустя годы, уже после смерти Леонида Чернева, тот же актив оказывается в новой орбите Шаронова — теперь через ГАУ, Долгова, «интеграцию», частный клон, долг, землю и попытку продажи самой лакомой части актива в схеме, которая бескомпромиссно высвечивает конечного выгодоприобретателя.

Именно здесь возникает версия о старой войне. Возможно, это был не просто бизнес-проект. Не просто интеграция. Не просто хозяйственная деградация. Не просто земля. Возможно, это был поздний реванш над «Нашим домом» — медиаресурсом, который однажды уже устоял перед Шароновым.

Эта версия не является установленным фактом. Но она настолько логически вытекает из хронологии, что Генпрокуратура, СК, ФНС, Роскомнадзор и комиссия по депутатской этике обязаны дать ей оценку. Потому что если в 2011 году «Наш дом» отбился от регулятора, а в 2020-х его разобрали под видом огосударствления, то вопрос уже не только в судьбе 11 канала.

Вопрос в том, может ли личная или институциональная неприязнь чиновника к медиаактиву спустя годы превращаться в политико-административную технологию его демонтажа.

Настоящий материал является журналистским анализом открытых публикаций, бухгалтерских данных, договоров, судебной и заявительской позиции. Редакция не утверждает как установленный факт наличие личной ненависти, мотива мести, виновности или доказанного бенефициарства Антона Шаронова либо иных упомянутых лиц. Все выводы о возможной исторической неприязни, реваншистском мотиве, конфликте интересов, аффилированности, долговом контроле, выводе активов, перераспределении медиапотока и земельного актива являются проверочными гипотезами и подлежат оценке уполномоченными органами. Все упомянутые лица вправе представить свою позицию.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: 

«Наш дом» на трубе: как частный медиаклон прогнал десятки миллионов, а государственный «Экспресс» закупал у ЕП без протоколов

«Мотоспорт на трубе»: как при Шаронове через МФПО прошли десятки миллионов и почему этот спортивный контур надо проверять вместе с ГАУ, «Нашим домом» и АНО

«Перспективу» похоронили вместе с конфликтом интересов: как материал по замдиректора ГАУ «Экспресс» и ее частной фирме не пустили в УПК

«Государственное строительство» по-пензенски: от «Буртасов» до 11 канала под тенью профильного комитета Заксобрания и президиума Едра