УФАС увидело признаки нарушения. Затем заседания стали закрытыми
В распоряжение The Penza Post поступило пятистраничное определение Пензенского УФАС России от 9 ноября 2026 года по делу №058/01/17-805/2026, возбуждённому по обращениям главного редактора нашего издания Александра Тузова в отношении ГАУ ПО «Медиахолдинг “Экспресс”».
Документ подписан комиссией под председательством заместителя руководителя территориального управления Елены Прокаевой. В её состав также вошли начальник отдела антимонопольного контроля и рекламы Татьяна Хорошева, главный специалист-эксперт отдела контроля закупок Марина Горячева и ведущий специалист-эксперт отдела антимонопольного контроля и рекламы Юлия Романчева.
Сначала напомним, ради чего вообще возникло это дело. По результатам изучения обращений The Penza Post антимонопольный орган выявил признаки нарушения части 1 статьи 17 Федерального закона №135-ФЗ «О защите конкуренции». Они связаны с тем, что ГАУ включило в собственное положение о закупках случаи, позволяющие заключать договоры с единственными поставщиками на конкурентных рынках без объективных причин, вследствие чего конкуренция могла ограничиваться либо устраняться.
Речь, таким образом, идёт не о произвольных подозрениях журналистов. Само УФАС официально признало наличие признаков нарушения антимонопольного законодательства, достаточных для возбуждения дела и продолжения его рассмотрения.
Это ещё не решение о виновности учреждения, однако существенное отличие от привычных ведомственных ответов об отсутствии оснований для реагирования. Государственный контрольный орган установил предмет возможного нарушения и приступил к его исследованию. И вот на следующем этапе возникает парадокс.
14 октября редакция заявила ходатайство об истребовании дополнительных материалов и исследовании закупочной практики «Экспресса» в расширенной взаимосвязи, включая реестры договоров, сведения о единственных поставщиках, основания выбора контрагентов и операции, относящиеся к интеграции исторического 11 канала.
2 ноября ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”» подало собственное ходатайство — о рассмотрении антимонопольного дела в закрытом заседании, сославшись на наличие коммерческой тайны в переданных УФАС документах. 9 ноября оба вопроса были рассмотрены.
Редакции в удовлетворении ходатайства отказали. Рассмотрение самого дела отложили, а его продолжение назначили в закрытом режиме. Комиссия сослалась на то, что представленные государственным учреждением материалы составляют коммерческую тайну согласно положению о конфиденциальной информации самого ГАУ. Именно здесь и начинается самое интересное.
Внутреннее положение Шароновского ГАУ — уже достаточное основание для закрытого процесса?
Федеральный закон №135-ФЗ действительно допускает закрытое рассмотрение антимонопольного дела. Это предусмотрено частью 3.1 статьи 45: если открытое заседание может повлечь разглашение государственной, коммерческой, служебной или иной охраняемой законом тайны, комиссия вправе принять соответствующее решение. Но исходное правило совершенно иное: рассмотрение дела осуществляется в открытом заседании. Закрытость является предусмотренным законом исключением, которое требует соответствующего правового основания.
В определении от 9 ноября комиссия указывает, что документы, представленные ГАУ, относятся к конфиденциальной информации в соответствии с внутренним положением учреждения. Однако документ не раскрывает, какие именно категории сведений были индивидуально исследованы на предмет их законной охраны, чем подтверждён установленный режим коммерческой тайны и каким образом комиссия разграничила действительно охраняемую информацию и сведения, которые федеральный закон прямо запрещает засекречивать таким способом. Между тем само существование положения о конфиденциальной информации не превращает автоматически каждую записанную в нём категорию документов в коммерческую тайну.
Статья 10 закона №98-ФЗ устанавливает требования к мерам охраны конфиденциальной информации. А статья 5 этого же закона содержит прямые ограничения на то, какие сведения вообще могут получить соответствующий режим.
Среди них — сведения о составе имущества государственных учреждений и использовании ими бюджетных средств, о размерах и структуре доходов некоммерческих организаций, составе их имущества и расходах, а также сведения о нарушениях законодательства и фактах привлечения к ответственности. «Экспресс» является государственным автономным учреждением, то есть некоммерческой организацией, и осуществляет деятельность, в том числе с привлечением средств областного бюджета. Поэтому возникает очевидный вопрос: какая именно информация из закупочного массива государственного медиахолдинга составляет коммерческую тайну в правовом смысле, а какая относится к категориям, которые не могут быть закрыты внутренним распоряжением руководства учреждения?
Истребовала ли комиссия конкретный перечень охраняемых сведений? Проверила ли, что они обладают предусмотренными законом признаками коммерческой тайны? Установила ли, какие ограничения содержатся в статье 5 закона №98-ФЗ и какие документы им соответствуют? Из полученного определения этого не видно.
Отсутствие такого анализа в опубликованном процессуальном документе ещё не доказывает, что соответствующая проверка вообще не проводилась. Но оно делает недостаточно прозрачной мотивировку решения, существенно изменившего публичный характер разбирательства. И если речь идёт об антимонопольном деле, связанном с государственным учреждением и использованием финансовых ресурсов, такая непрозрачность представляется редакции особенно проблемной.
Федеральная антимонопольная служба уже разъясняла собственным подразделениям, что коммерческая тайна не должна лишать заявителя процессуальных прав
Здесь есть обстоятельство, которое делает вопросы к Пензенскому УФАС ещё более предметными. 21 февраля 2018 года Президиум Федеральной антимонопольной службы утвердил разъяснение №13 об информации, составляющей коммерческую тайну при рассмотрении антимонопольных дел. В этом документе ФАС специально рассмотрела необходимость соблюдения баланса между охраной действительно конфиденциальных сведений и процессуальными правами участников дела.
Федеральное ведомство указало, что присутствие коммерческой тайны в материалах не должно становиться основанием для необоснованного ограничения возможности участников подготовить и представить собственную позицию. Кроме того, статья 45.2 закона №135-ФЗ различает документы, которые участник представляет по собственной инициативе, и документы, полученные антимонопольным органом по запросу.
На заявления, возражения, пояснения и иные материалы, представленные участником по своей инициативе в целях обоснования позиции по делу, не может устанавливаться режим коммерческой тайны. Для ознакомления с действительно конфиденциальными документами, предоставленными по требованию УФАС, действует специальный порядок, включающий согласие обладателя информации и обязательство о её неразглашении. Получается, что законодатель заранее предусмотрел инструменты сохранения охраняемых сведений без полного устранения состязательных возможностей участников.
Почему же в случае «Экспресса» комиссия сочла необходимым закрыть дальнейшее рассмотрение дела целиком? Можно ли было провести открыто ту часть заседания, которая касается общедоступных редакций положения о закупках, структуры закупочной модели и иных сведений, не являющихся коммерческой тайной, ограничив закрытый режим исследованием конкретных защищённых документов? На основании каких обстоятельств комиссия пришла к выводу, что такой подход недостаточен? Определение от 9 ноября не даёт развёрнутых ответов на эти вопросы.
В результате возникает впечатление, что интерес государственного учреждения к сохранению закрытости получил более явное процессуальное выражение, чем общественный интерес к прозрачности антимонопольного разбирательства. Является ли это следствием объективных требований закона или преимущественного учёта позиции ответчика — вопрос, на который теперь должна ответить сама антимонопольная служба.
Журналистам отказано, документы у УФАС уже есть. Но что именно исследовано?
Отдельного анализа заслуживает отказ редакции в удовлетворении ходатайства от 14 октября. The Penza Post просил исследовать не просто отдельные закупочные процедуры, а повторяющуюся управленческую модель: выбор единственных поставщиков на конкурентных рынках, неоднократное заключение договоров с одними и теми же контрагентами, возможное экономическое дробление однородных закупок и связи соответствующих операций с интеграцией 11 канала.
В перечень истребуемых документов входили реестры договоров, действовавшие редакции положения о закупках, сведения об основаниях выбора единственных поставщиков, объяснения невозможности конкурентных процедур и документы по взаимоотношениям государственного «Экспресса» с частным ООО «Медиахолдинг “Наш дом”».
Комиссия ответила, что реестры договоров и пояснения учреждения начиная с 1 января 2024 года уже были запрошены в ходе рассмотрения обращений редакции и находятся в материалах дела. Информация о закупках также размещена в закрытой части Единой информационной системы, а редакции положения о закупках — в открытой. Это важное уточнение, которое мы обязаны зафиксировать: УФАС действительно заявляет о наличии у себя закупочного массива с 2024 года, следовательно, утверждать, будто антимонопольный орган вовсе не запросил документы за этот период, было бы неправильно. Но возникает другой вопрос, значительно важнее самого факта получения реестра.
Чем подтверждено, что комиссия исследует не только наличие договоров, но и экономическую логику их заключения, повторяемость контрагентов, однородность закупаемых услуг, конкурентную среду на соответствующих рынках и причины выбора единственного поставщика?
Сам по себе реестр договоров ещё не является анализом закупочной практики. Наличие документов в закрытой части ЕИС также не означает, что их совокупность получила необходимую антимонопольную оценку. Тем более когда предметом возбуждённого дела стали положения закупочного регламента, позволяющие систематически обходиться без конкурентных процедур.
Редакция ранее обращала внимание на высокую долю закупок у единственного поставщика: по нашим расчётам, около 75 процентов в 2024 году и 76,9 процента в 2025-м. Эти показатели сами по себе не устанавливают незаконности конкретных договоров, но делают особенно важным исследование причин выбора неконкурентной модели и её фактических выгодоприобретателей.
УФАС располагает документами с 2024 года. Следовательно, у него есть возможность проверить соответствующие показатели на основании первичной информации. Однако определение от 9 ноября не показывает, к каким результатам привело такое сопоставление и какие именно вопросы редакционного ходатайства признаны избыточными либо уже исследованными.
Комиссия отказала в ходатайстве целиком, хотя его предмет включал не только получение существующих документов, но и проверку конкретных экономических взаимосвязей. Разумеется, комиссия самостоятельно определяет необходимый объём исследования в пределах предмета дела. Но заявителю вправе быть понятно, почему предложенные им доказательства не требуются для установления обстоятельств возможного нарушения. Иначе возникает ситуация, в которой наличие документов объявляется достаточным ответом на требование их содержательного анализа.
«Наш дом» вынесли за скобки. А вместе с ним — вопросы о характере отношений государственного ГАУ с частной структурой
Особое место в ходатайстве The Penza Post занимали взаимоотношения ГАУ «Экспресс» с частным ООО «Медиахолдинг “Наш дом”», возникшим в период интеграции исторического 11 канала. Редакция просила истребовать договоры, соглашения, дополнительные соглашения, акты, счета и другие документы за 2023–2026 годы, включая договор субаренды нежилых помещений №23 от 19 июля 2024 года.
Ответ УФАС строится на правовом разграничении: договоры предоставления помещений в аренду и субаренду не относятся к закупочной деятельности по закону №223-ФЗ и поэтому не включаются в предмет рассматриваемого дела. Это разграничение может быть обоснованным применительно к конкретной сделке, по которой учреждение выступает стороной, предоставляющей имущество, а не приобретающей товары, работы или услуги.
Однако для полноценной оценки требуется понимать, кто именно являлся арендодателем и арендатором, какое имущество передавалось, на каком правовом основании им распоряжались стороны и какие денежные обязательства возникали в результате. В опубликованном определении комиссия не раскрывает этих обстоятельств применительно к договору №23, ограничиваясь общим выводом о неприменимости закупочного законодательства.
И это ещё не всё.
Даже если определённый договор аренды действительно находится за пределами закупочного регулирования по закону №223-ФЗ, из этого не следует его безусловная законность по другим нормам. В зависимости от принадлежности имущества и характера передаваемых прав могут иметь значение правила статьи 17.1 закона №135-ФЗ о распоряжении государственным и муниципальным имуществом, а также специальные требования закона №174-ФЗ «Об автономных учреждениях» к сделкам с заинтересованностью.
Статьи 16–17 последнего закона предусматривают особый режим для сделок, в которых руководитель автономного учреждения, его заместители или члены наблюдательного совета при установленных законом условиях могут обладать заинтересованностью. Редакция не утверждает, что договор субаренды №23 обязательно подпадает под указанные нормы или что они были нарушены. Для этого необходимо исследовать его содержание, статус контрагентов и обстоятельства принятия решений на соответствующую дату. Но исключение договора из рассматриваемого закупочного эпизода не должно превращаться в вывод, будто остальные юридические вопросы уже разрешены.
Если УФАС считает, что соответствующие обстоятельства не входят в предмет конкретного дела, возникает логичный вопрос: направлялись ли сведения для отдельной оценки по иной компетенции либо проверялись ли иные основания применения антимонопольного законодательства? Полученное определение такого маршрута не раскрывает.
Именно поэтому для редакции проблема заключается не столько в отказе расширить одно производство, сколько в отсутствии ясности относительно того, кто и по какой процедуре оценивает хозяйственные отношения государственного медиахолдинга с частной одноимённой структурой.
Где заканчивается конкуренция и начинается удобный для ответчика процесс?
На заседании 9 ноября представители ГАУ «Экспресс» также отсутствовали. Само учреждение заранее подало ходатайство о рассмотрении дела без своих представителей. Заявитель — главный редактор The Penza Post — на заседании также не присутствовал, о времени его проведения был надлежащим образом уведомлён.
Поэтому утверждать, что 9 ноября редакцию не допустили к рассмотрению, оснований нет. Более того, часть 3.2 статьи 45 закона №135-ФЗ сохраняет право лиц, участвующих в деле, и их представителей присутствовать на закрытом заседании. В силу статьи 43 они также вправе представлять доказательства, давать объяснения, заявлять ходатайства и знакомиться с материалами с учётом предусмотренных законом ограничений. Таким образом, перевод разбирательства в закрытый режим не равнозначен лишению The Penza Post процессуального статуса заявителя.
Но есть и другая сторона вопроса. Публичность антимонопольного процесса имеет самостоятельное значение, особенно когда предполагаемые ограничения конкуренции связаны с закупками государственного учреждения, получающего бюджетное финансирование и выполняющего социально значимые информационные функции. Теперь обсуждение наиболее чувствительных деталей закупочной модели будет проходить без присутствия посторонних лиц.
Причём инициатором закрытия выступил не заявитель, добивающийся проверки государственного заказчика, а сам государственный заказчик, в отношении которого возбуждалось дело. Это не является доказательством незаконной договорённости между ГАУ и сотрудниками УФАС. Но такое совпадение процессуальных интересов требует убедительной мотивировки со стороны комиссии, поскольку иначе возникает объективный риск утраты публичного контроля за разбирательством. Особенно когда один участник просит исследовать дополнительные обстоятельства возможных ограничений конкуренции, а другой — ограничить открытость самого рассмотрения.
Результат заседания известен: первое ходатайство отклонено, второе удовлетворено. Различие законных оснований этих двух решений не позволяет механически считать их свидетельством предвзятости. Однако оно делает необходимым внимательное изучение того, насколько полно, независимо и последовательно комиссия оценивала доводы обеих сторон.
Коммерческая тайна — не универсальная ширма для государственного учреждения
Самая существенная правовая проблема в этой истории состоит в возможности чрезмерно широкого распространения режима коммерческой тайны на информацию, связанную с деятельностью государственного автономного учреждения. Закон №98-ФЗ защищает сведения, которые обладают действительной или потенциальной коммерческой ценностью вследствие неизвестности третьим лицам и в отношении которых правомерно установлен соответствующий режим. Такая защита может быть законной и для отдельных сведений, содержащихся в документах государственного учреждения или его контрагентов. Но существуют прямые законодательные исключения.
Сведения об использовании средств соответствующих бюджетов государственными учреждениями, а также определённые сведения о доходах, имуществе и расходах некоммерческих организаций не могут становиться коммерческой тайной только потому, что руководство организации сочло их нежелательными для публикации.
Поэтому необходима конкретизация. Что именно находится в закрытом массиве дела №058/01/17-805/2026? Коммерчески значимые технологии и сведения контрагентов? Либо суммы договоров, финансовые показатели закупочной деятельности и распределение расходов государственного медиахолдинга? Какие из документов получены УФАС по запросу, а какие представлены учреждением по собственной инициативе? Истребовались ли у ГАУ документы, подтверждающие фактическое установление режима коммерческой тайны? Проводилась ли проверка ограничений, предусмотренных статьёй 5 закона №98-ФЗ? Наконец, почему в определении отсутствует развёрнутая мотивировка невозможности сохранения открытой части разбирательства наряду с ограниченным доступом к отдельным охраняемым сведениям?
Эти вопросы имеют принципиальное значение для оценки обоснованности закрытого рассмотрения. И пока комиссия не представила на них документального ответа, у общества остаются основания сомневаться не в самом существовании законного института коммерческой тайны, а в правильности его применения в конкретном деле.
Что УФАС потребовало от «Экспресса» к 27 ноября
Необходимо отметить обстоятельство, которое показывает, что антимонопольное разбирательство продолжается. Комиссия обязала ГАУ «Экспресс» представить дополнительные сведения к 27 ноября 2026 года, включая совокупный объём закупок за текущий год и долю договоров, заключённых у единственного поставщика и конкурентными способами. Следующее заседание назначено на 7 декабря 2026 года в 11:00 в помещении Пензенского УФАС на улице Урицкого, 127.
Следовательно, решение о закрытом рассмотрении не означает прекращения производства либо признания действий государственного учреждения законными. Антимонопольный орган продолжает исследование, а вопрос о наличии или отсутствии нарушения по существу остаётся неразрешённым. Более того, вновь затребованные сведения за 2026 год позволяют сопоставить закупочную практику текущего года с данными за 2024-й и 2025-й.
Будет ли комиссия исследовать причины изменения доли конкурентных процедур, если такое изменение подтвердится документально? Установит ли повторяющиеся группы контрагентов и условия выбора единственного поставщика? Даст ли оценку положению о закупках с учётом фактической структуры рынка?
И самое главное: смогут ли заявитель и общество получить мотивированное итоговое решение, раскрывающее характер установленных обстоятельств в пределах, допускаемых законом, либо после закрытого процесса останется только краткое сообщение о том, что нарушения подтвердились или не подтвердились? От ответов зависит не только оценка действий «Экспресса», но и доверие к самому антимонопольному контролю.
Кто контролирует комиссию Прокаевой?
Пензенское УФАС действует в системе Федеральной антимонопольной службы, а применение законов №135-ФЗ и №98-ФЗ не должно зависеть от статуса проверяемого заказчика, его управленческих связей или публичного положения руководителя. Поэтому The Penza Post намерен поставить перед федеральным аппаратом ФАС вопрос о правовых основаниях и достаточности мотивировки решений, принятых комиссией 9 ноября.
В центре этой оценки должны находиться не предположения о личных отношениях Елены Прокаевой и Антона Шаронова, для которых у редакции нет документального подтверждения, а конкретные процессуальные действия комиссии: отказ в дополнительном исследовании, основания закрытия заседаний, правовой статус засекречиваемых сведений и обеспечение прав заявителя. Проверяться должны именно решения и их соответствие федеральному закону. Но с политико-общественной точки зрения ситуация выглядит крайне неудобно для самой антимонопольной службы.
Государственный медиахолдинг, возглавляемый депутатом регионального парламента, оказывается ответчиком по делу о возможном ограничении конкуренции. Журналисты требуют подробного исследования закупочной модели и взаимосвязей контрагентов. Учреждение заявляет о коммерческой тайне. Комиссия отказывает журналистам в ходатайстве и соглашается на закрытый режим. Даже если каждое из этих решений в конечном счёте окажется юридически обоснованным, их совокупность нуждается в особенно убедительном объяснении.
Поскольку задача антимонопольного органа — не только соблюдать процессуальные сроки и оформлять определения, но и устанавливать действительные обстоятельства возможного нарушения закона, обеспечивая предусмотренные законом права всех участников. Проверка, которая становится малопонятной заявителю и непрозрачной для общества, неизбежно вызывает вопрос о качестве такого контроля.
The Penza Post: государственные деньги должны проверяться по федеральному закону, а не по внутреннему положению «Экспресса»
Редакция не располагает доказательствами того, что сотрудники Пензенского УФАС сознательно содействуют Антону Шаронову, действуют по его указаниям либо намеренно препятствуют установлению нарушений антимонопольного законодательства. Подобные обстоятельства, если они заявляются, требуют самостоятельного доказательства, которого опубликованное определение не содержит. Но документ от 9 ноября позволяет поставить жёсткие вопросы о процессуальной последовательности и обоснованности позиции территориального антимонопольного органа.
Почему при наличии установленного предмета возможного ограничения конкуренции комиссия не раскрыла, каким образом исследует взаимосвязи единственных поставщиков и экономическую однородность закупок? Почему ходатайство о дополнительных доказательствах отклонено целиком, хотя оно содержало требования не только о предоставлении уже имеющихся реестров, но и о проверке конкретных закономерностей закупочной модели? Почему при определении закрытого режима отсутствует подробное разграничение сведений, действительно охраняемых законом, и финансовой информации государственного учреждения, которую закон не позволяет объявлять коммерческой тайной? Почему вопрос о договорах государственного «Экспресса» с частным «Нашим домом» ограничен ссылкой на неприменимость закона №223-ФЗ без раскрытия иных возможных правовых режимов соответствующих отношений? И, наконец, каким образом Пензенское УФАС собирается обеспечить не только формальное вынесение итогового решения, но и убедительную публичную отчётность о результатах проверки закупочной практики государственного медиахолдинга?
Все эти вопросы вытекают не из предположений о чьих-либо мотивах, а из конкретного определения комиссии.
Государственный статус «Экспресса» не устраняет необходимости защищать действительно охраняемую коммерческую информацию, но и внутреннее положение учреждения не может подменять федеральный закон, устанавливающий пределы такой защиты.
Именно этот предел обязана провести антимонопольная служба. Вместо этого документ от 9 ноября оставляет редакции и обществу необходимость добиваться дополнительных разъяснений о том, почему защита сведений ответчика потребовала закрытого процесса и каким образом подобное решение соотнесено с публичным характером государственного финансирования. Вопрос здесь шире личности Антона Шаронова и конкретной комиссии.
Если любой государственный заказчик способен добиться закрытого рассмотрения антимонопольного дела преимущественно ссылкой на собственное положение о конфиденциальности, не будет ли это создавать опасную практику, при которой общественный контроль за государственными закупками становится зависимым от внутренних документов самих проверяемых учреждений? Ответ должен дать федеральный антимонопольный орган.
Потому что задача УФАС — устанавливать, не ограничивает ли государственное учреждение конкуренцию. А не оставлять у общества впечатление, будто в процессе расследования этого ограничения сам ответчик получил возможность определять границы публичности проверки.
The Penza Post продолжает расследование. Публикация основана на определении Пензенского УФАС от 9 ноября 2026 года по делу №058/01/17-805/2026, материалах редакционных обращений и положениях федерального законодательства. Признаки нарушения антимонопольного законодательства не означают окончательно установленной вины ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”». Законность закрытого рассмотрения, полнота исследования доказательств и мотивы решений комиссии подлежат самостоятельной правовой оценке. Редакция готова опубликовать позицию Пензенского УФАС, ГАУ «Экспресс» и других участников разбирательства.
