Приговор прочитан. И он оказался гораздо интереснее судебной карточки
9 ноября The Penza Post рассказал об обвинительном приговоре генеральному директору профсоюзного санатория «Берёзовая роща» Сергею Анатольевичу Селину.
Тогда редакция располагала сведениями судебной карточки, но не самим текстом приговора. Поэтому оставались открытыми принципиальные вопросы: за что конкретно осуждён директор, сколько денег похищено, кто потерпевший и какое наказание назначено? Теперь перед нами текст приговора Пензенского районного суда от 30 сентября 2026 года по уголовному делу № 1-105/2026.
И некоторые вопросы можно снимать с повестки.
Суд признал Селина виновным в присвоении денежных средств санатория с использованием служебного положения, в особо крупном размере — ч. 4 ст. 160 УК РФ.
Установленная судом сумма хищения — 1 139 003 рубля 88 копеек.
Потерпевший — ЛПУ санаторий «Берёзовая роща».
То есть речь идёт не о постороннем хозяйственном эпизоде, не о чужих денежных средствах, случайно оказавшихся в распоряжении директора. Деньги похищались непосредственно из фонда оплаты труда учреждения, которым Селин руководил с 2013 года. Того самого учреждения, учредителями которого являются Федерация профсоюзов Пензенской области и Федерация независимых профсоюзов России. И вот здесь история перестаёт быть исключительно уголовной. Она становится историей о качестве управления профсоюзной собственностью.
«Мёртвые души» на профсоюзной зарплате. Почти по Гоголю, только с банковскими картами
Из приговора следует, что с 2021 по 2025 год в санатории действовала схема фиктивного трудоустройства. На работу оформлялись люди, фактически не исполнявшие трудовых обязанностей. Приказы подписывались, трудовые договоры продлевались, зарплаты начислялись. Но деньги получали не те, кому они формально предназначались.
Суд установил три эпизода:
893 356,94 рубля — выплаты фиктивно трудоустроенному специалисту по реализации путёвок, позднее переведённому на должность уборщицы.
172 392,94 рубля — зарплата оформленной менеджером по персоналу супруги Селина.
73 254 рубля — выплаты числившемуся в санатории врачу-дерматологу.
Итого — более 1,139 миллиона рублей. Денежные средства перечислялись на банковские карты, находившиеся в пользовании директора, либо выдавались через кассу и передавались ему. Сам Селин вину признал полностью.
Возникает почти философский вопрос: профсоюзы, призванные защищать труд и заработную плату работников, у себя в хозяйстве четыре года финансировали зарплаты людей, которые не работали.
Своеобразная социальная справедливость. Обычному сотруднику нужно являться на работу, выполнять обязанности и соблюдать трудовую дисциплину. А здесь, как установил суд, можно было просто числиться в штате. Главное — чтобы деньги приходили по расписанию. Правда, конечным выгодоприобретателем такой профсоюзной заботы оказался директор.
А теперь самое любопытное: кто подписывал директору трудовые договоры?
В показаниях представителя потерпевшей стороны, исследованных судом, содержится существенная подробность. Согласно этим показаниям, решение о назначении Селина генеральным директором принималось общим собранием учредителей. Срочные трудовые договоры с ним заключались от имени Федерации профсоюзов Пензенской области в лице её председателя. Последний такой договор, согласно показаниям, датирован 27 июня 2024 года.
Напомним: Федерацию профсоюзов Пензенской области с 2012 года возглавляет Николай Котов. Это обстоятельство существенно дополняет нашу предыдущую публикацию. Теперь мы знаем из судебного документа не только то, что тринадцатилетнее директорство Селина почти полностью совпало с эпохой Котова, но и то, что его трудовые отношения оформлялись непосредственно через региональную Федерацию профсоюзов, возглавляемую Котовым.
Разумеется, сам факт подписания трудового договора не означает осведомлённости председателя о преступлении. Суд такой осведомлённости Котова не устанавливал. Но возникает другой, уже управленческий вопрос.
Николай Котов, как именно вы контролировали директора, трудовые отношения с которым годами оформлялись через возглавляемую вами Федерацию?
Когда последний раз проверялись штатное расписание и фонд оплаты труда «Берёзовой рощи»? Кто оценивал эффективность руководителя? Почему хищения, продолжавшиеся несколько лет, не стали предметом внутреннего контроля значительно раньше? И главное: если директор, которому доверили крупный санаторный актив, признан виновным в присвоении денег собственного учреждения, какова персональная управленческая реакция его работодателя? Или многолетняя корпоративная лояльность у нас теперь ценится выше содержания уголовного приговора?
Миллион вернул. Представитель профсоюзов просил не сажать. Какие отзывчивые работодатели!
Есть в тексте приговора ещё один примечательный сюжет. Селин возместил причинённый санаторию ущерб в полном объёме. Это установленное судом обстоятельство. Его необходимо учитывать. Но не менее интересно другое.
Представитель потерпевшего, являвшаяся сотрудницей Федерации профсоюзов Пензенской области и действовавшая на основании доверенности её председателя, сообщила суду, что имущественный вред возмещён, претензий материального характера нет, гражданский иск заявлять не планируется. Более того, представитель просила не назначать Селину строгое наказание и не лишать его свободы. Вот такая гуманная позиция.
Четыре года руководитель присваивал деньги санатория. Затем уголовное дело, признание вины, возврат средств. И организация, интересы которой пострадали, просит суд проявить снисхождение. С юридической точки зрения в возмещении ущерба и такой позиции потерпевшей стороны ничего противозаконного нет. Но журналистский вопрос остаётся.
Господин Котов, позиция представителя ФППО в суде была согласована лично с вами?
Кто принимал решение не настаивать на строгом наказании? Обсуждалась ли возможность дальнейшего пребывания Селина в должности? Проводилась ли независимая проверка других финансовых операций санатория за период его руководства? Или миллион вернулся в кассу — и на этом корпоративная история закончилась? Не исключено, что у руководства ФППО имеются убедительные объяснения. Редакция готова их услышать.
Пока же ситуация выглядит своеобразно: организация, призванная защищать интересы трудящихся, демонстрирует исключительную заботу о руководителе, признанном виновным в хищении средств её санатория. Вот бы каждому рядовому работнику такую степень понимания со стороны работодателя.
Профсоюзные грамоты как смягчающее обстоятельство
Отдельного внимания заслуживает мотивировочная часть приговора. Суд принял во внимание многочисленные положительные характеристики Селина, его общественную деятельность, ведомственные награды и благодарности. Среди прочего — медаль Федерации профсоюзов Пензенской области за вклад в развитие профсоюзного движения, почётная грамота и благодарность председателя ФППО.
Суд вправе учитывать такие обстоятельства. Закон это предусматривает. Но сама картина достойна отдельного осмысления. Человека осуждают за присвоение денег из фонда оплаты труда профсоюзного учреждения. А в числе характеризующих его положительных обстоятельств фигурируют награды профсоюзной системы за заслуги перед этой самой системой.
Получается любопытная управленческая модель: сначала многолетнее доверие и награды, потом выявленное хищение, затем те же профессиональные заслуги становятся одним из аргументов в пользу смягчения наказания. Это не претензия к суду. Это вопрос к тем, кто годами формировал репутацию руководителя и оценивал результаты его работы.
Господин Котов, ваша система поощрений действительно отличает добросовестных управленцев от тех, чья деятельность впоследствии становится предметом уголовного дела?
Врач на бумаге. А что с медицинской лицензией?
В материалах приговора есть обстоятельство, заслуживающее отдельной проверки. Из оглашённых показаний Селина следует, что в 2024 году санаторий планировал участие в тендере Московского региона и продление лицензии на медицинскую деятельность. Для этого требовалась укомплектованность медицинскими работниками. Именно в этом контексте в документах появляется фиктивно трудоустроенный врач-дерматолог. Суд установил, что соответствующая сотрудница фактически не исполняла свои трудовые обязанности, а начисленные ей деньги присваивались директором.
Мы не утверждаем, что на основании этих фиктивных документов была незаконно получена лицензия или заключён государственный контракт. Такие обстоятельства требуют самостоятельной проверки. Но вопросы возникают весьма предметные.
Использовались ли сведения о фактически не работавшем враче при подтверждении кадровой обеспеченности санатория? Предоставлялись ли такие сведения лицензирующим органам? Учитывалась ли фиктивная штатная единица при участии учреждения в закупках и конкурсах? Проводили ли учредители после уголовного дела проверку кадровой документации, связанной с медицинской деятельностью? И знают ли вообще в ФНПР, что в материалах дела их санаторного руководителя фигурирует не только присвоение зарплаты, но и история с формальным комплектованием медицинского штата?
Это уже вопросы не просто бухгалтерии, а контроля деятельности медицинской организации.
Два года условно. Три года испытательного срока. Директорское кресло — отдельно?
30 сентября 2026 года Пензенский районный суд назначил Селину два года лишения свободы условно с испытательным сроком три года и штрафом 100 тысяч рублей. Реального лишения свободы не последовало. Запрета занимать руководящие должности в резолютивной части приговора нет.
Это принципиально важное обстоятельство. Закон сам по себе не запрещает человеку, осуждённому условно по данной статье, продолжать руководящую деятельность, если соответствующее ограничение не установлено.
Однако отсутствие судебного запрета — это не свидетельство профессиональной пригодности и уж точно не обязательство учредителей сохранять директору кресло.
По данным ЕГРЮЛ, изученным редакцией 9 ноября, Селин продолжал значиться генеральным директором «Берёзовой рощи». Сведений о последующем кадровом решении у нас пока нет. Вопрос о вступлении приговора в законную силу также требует отдельного подтверждения. Но если его полномочия действительно сохранены, то возникает почти анекдотическая конструкция.
Суд постановил, что осуждённый должен своим поведением доказать исправление в течение трёхлетнего испытательного срока. А учредители, получается, могут предоставить ему для такого исправления то самое рабочее место, служебными полномочиями на котором он воспользовался для хищения.
Не санаторий, а уникальная программа профессиональной реабилитации управленческих кадров. Украл из зарплатного фонда? Вернул. Получил условный срок? Продолжай руководить.
Возможно, у Котова и Черногаева есть иная логика происходящего. Тогда хотелось бы услышать её публично.
Сергей Черногаев, а где федеральный профсоюзный контроль?
Федерация независимых профсоюзов России — второй учредитель санатория. Её председатель Сергей Черногаев уже не может сослаться лишь на незнание судебного состава: содержание приговора теперь позволяет поставить конкретные вопросы. Тем более что федеральный профсоюзный центр в 2025 году поддержал очередное избрание Николая Котова руководителем ФППО. И сегодня речь уже не только об отдельных земельных и имущественных конфликтах пензенских профсоюзов, о которых The Penza Post писал ранее. Перед нами судебно установленное хищение средств действующего профсоюзного учреждения.
Какая реакция последовала со стороны ФНПР? Инициирована ли проверка? Запрошены ли материалы уголовного дела? Давалась ли оценка деятельности руководства Федерации профсоюзов Пензенской области по контролю санатория? Рассматривался ли вопрос о сохранении полномочий генерального директора?
И главный вопрос: считает ли Сергей Черногаев приемлемым, чтобы профсоюзным санаторием продолжал руководить человек, признанный судом виновным в присвоении более миллиона рублей именно этого санатория?
Если считает — хотелось бы узнать почему. Если не считает — кто и когда примет соответствующее кадровое решение? Если вопрос вообще не обсуждался, то не означает ли это, что федеральный профсоюзный контроль существует преимущественно на бумаге?
После «скважиногейта» — зарплатный. Сколько ещё вопросов должно накопиться?
Мы не смешиваем уголовное дело Селина с земельными конфликтами вокруг «Володарки». Это разные обстоятельства и разные юридические истории. Нет оснований утверждать, что Николай Котов или Сергей Черногаев участвовали в преступлении Селина либо были о нём осведомлены. Но есть основания обсуждать качество управления организациями, находящимися в общем профсоюзном контуре.
На одном направлении — земельные споры, прокурорские иски и судебные решения. На другом — действующая санаторная организация, директор которой признан виновным в многолетнем присвоении денежных средств учреждения.
Объединяет эти истории вопрос управленческой ответственности. Почему столь серьёзные проблемы обнаруживаются в профсоюзной системе, которая публично декларирует защиту трудовых, социальных и имущественных интересов работников? Кто осуществляет внутренний контроль? Кто отвечает за кадровые решения? И почему после обнаружения проблем обществу приходится буквально вытягивать объяснения из структур, существующих от имени трудящихся?
В системе ФППО за годы руководства Николая Котова накопилось достаточно вопросов, чтобы наконец перейти от торжественных отчётов, благодарностей и правильных речей к содержательному разговору об ответственности. Ведь профсоюзы создавались не для того, чтобы защищать право руководителей оставаться в креслах при любых обстоятельствах.
Так кто же здесь проходит испытательный срок?
Формально суд назначил испытательный срок Сергею Селину. Но по существу испытание проходят и его учредители.
Николай Котов — как руководитель региональной Федерации профсоюзов, через которую оформлялись трудовые отношения директора.
Сергей Черногаев — как глава федеральной структуры, выступающей соучредителем санатория и поддержавшей нынешнее руководство ФППО.
Уголовное дело завершилось обвинительным приговором первой инстанции. Ущерб возмещён. Государство определило меру уголовной ответственности.
Но кто определит меру управленческой ответственности?
Или в пензенских профсоюзах теперь действует негласный принцип: главное — вернуть похищенное, а вопрос доверия решается по старой дружбе и корпоративной привычке? Тогда хочется задать Николаю Котову последний вопрос.
Если руководитель может несколько лет присваивать зарплатные деньги, получить обвинительный приговор и при этом оставаться генеральным директором, то что именно он должен сделать, чтобы руководство Федерации профсоюзов наконец поставило вопрос о его соответствии занимаемой должности?
А Сергею Черногаеву — ещё один.
Вы возглавляете Федерацию защиты трудовых прав или систему взаимной кадровой неприкосновенности?
Ответов ждём не только мы. Их вправе услышать все, от чьего имени действуют российские профсоюзы.
От редакции. Материал подготовлен на основании текста приговора Пензенского районного суда от 30 сентября 2026 года по делу № 1-105/2026 и ранее изученных редакцией открытых данных. Приговор первой инстанции не равнозначен подтверждению его вступления в законную силу. Установленные обстоятельства преступления относятся к Сергею Селину; причастность Николая Котова и Сергея Черногаева к хищению судом не установлена. Редакция готова предоставить возможность всем упомянутым лицам и организациям изложить свою позицию и опубликовать их ответы.
