Как ранее сообщал Penza Post, 31 августа 2026 года Октябрьский районный суд Пензы приговорил Игоря Мысякова к пяти годам шести месяцам, а Евгения Тургенева — к трём годам шести месяцам лишения свободы.
ЕЩЕ ПО ТЕМЕ: Экс-руководителей пензенской миграционной службы Мысякова и Тургенева приговорили к 5,5 и 3,5 годам лишения свободы
Приговор был обжалован стороной защиты: две жалобы адвокатов поступили 11 и 14 сентября, ещё одна, непосредственно от осуждённого, — 23 сентября. Все три обращения приняты судом, причём срок для представления возражений по последней жалобе был установлен до 7 октября.
ЕЩЕ ПО ТЕМЕ: Дело миграционщиков в Пензе. Дала ли прокуратура шанс Мысякову и Тургеневу на смягчение приговора
Между тем последним событием, отражённым в доступной копии карточки уголовного дела № 1-40/2026, остаётся сдача материалов в отдел судебного делопроизводства 5 октября. Более поздних сведений о направлении дела в апелляционную инстанцию обнаружить не удалось, как и отдельной карточки апелляционного производства в Пензенском областном суде.
Само по себе отсутствие соответствующей записи в открытых источниках ещё не свидетельствует о процессуальной задержке, поскольку обновление судебных информационных систем может происходить несвоевременно, а отдельные действия не всегда оперативно отражаются в публичной части реестра. Тем не менее спустя более месяца после завершения срока для возражений отсутствие подтверждённой информации о дальнейшем движении дела вызывает закономерные вопросы.
Дополнительную интригу сохраняет позиция государственного обвинения. Обычный пятнадцатисуточный срок апелляционного обжалования приговора истёк 15 сентября, однако сведений о представлении прокуратуры в изученных материалах не обнаружено. Если обвинение действительно не обжаловало приговор с требованием ужесточения наказания и отсутствуют соответствующие жалобы других уполномоченных участников процесса, возможности апелляционного суда ухудшить положение осуждённых будут ограничены статьёй 389.24 УПК РФ.
Таким образом, дальнейшее рассмотрение дела представляет интерес не только с точки зрения возможного пересмотра назначенных сроков, но и в контексте процессуальной позиции прокуратуры, которая до сих пор остаётся неясной.
Отдельного внимания заслуживает давно складывающаяся в Пензенской области практика избирательной информационной открытости правоохранительной и судебной систем, когда сведения о резонансных уголовных делах, затрагивающих интересы высокопоставленных чиновников, влиятельных персон и представителей региональных элит, порой оказываются труднодоступными либо исчезают из публичного информационного поля. Вопросы вызывает не только полнота и своевременность размещения информации в судебных базах, но и информационная политика региональных подразделений Следственного комитета и прокуратуры, пресс-службы которых, по наблюдениям редакций СМИ, нередко уклоняются от содержательных комментариев по общественно значимым делам. Подобная избирательность, если она не обусловлена конкретными законными ограничениями, противоречит самому принципу открытости правосудия и публичной подотчётности государственных институтов, фактически ограничивая право общества на получение достоверной информации о расследовании и рассмотрении дел, представляющих очевидный общественный интерес. Напоминая принципы пресловутого "кумовства", увы, которыми Сурский край, по мнению многих, давно и убедительно пресыщен. Особенно чувствительной такая закрытость становится в случаях, когда фигурантами уголовного преследования выступают представители самой системы государственной власти и правоохранительных органов, поскольку именно здесь прозрачность процессуальных решений имеет принципиальное значение для общественного доверия к правосудию и всей национальной правосубъектности.
Penza Post продолжит отслеживать движение уголовного дела. Установить, когда материалы фактически направлены в областной суд, зарегистрировано ли апелляционное производство и назначена ли дата заседания, позволит официальная информация судебных инстанций.
