The Penza Post уже подробно описал аномалию, которая возникла в деле № А49-13256/2024 о самовольной постройке Сергея Данилина на Спартаковской, 9А. Первоначально эксперт Пензенской ЛСЭ Минюста России запросил правильный кадастровый квартал 58:29:2005010, соответствующий спорному объекту в Пензе, после чего уже в ходе того же экспертного производства появился совершенно иной квартал — 58:18:0590103, территориально относящийся к Мокшанскому району. Суд истребовал этот кадастровый план, Данилин предоставил XML-файл, а определением от 17 сентября суд постановил направить его экспертам. Эта последовательность отражена непосредственно в судебных актах и потому уже не может быть списана только на случайную опечатку в тексте одного документа.
Особенно существенным выглядит то, что 11 ноября тот же самый сюжет вновь воспроизводится в очередном определении 11-го ААС: суд снова фиксирует запрос экспертами квартала 58:18:0590103, его истребование и поступление от Данилина, после чего сообщает, что 3 ноября заключение судебной экспертизы уже поступило в материалы дела. То есть вопрос сегодня состоит уже не в том, почему чужой номер однажды оказался на бумаге, а в том, проверил ли кто-либо из публичных участников дела, какие именно исходные данные были использованы экспертами в итоговом заключении. И вот здесь возникает уже совершенно другой уровень ответственности.
Истец — администрация Пензы. Где ее возражения?
Не стоит путать процессуальные роли участников дела. Истцом является именно Администрация города Пензы, которая сама обратилась в суд с требованием признать объект Данилина самовольной постройкой, снести его либо привести в соответствие с установленными требованиями. Министерство градостроительства и архитектуры Пензенской области участвует в деле как третье лицо, а не как соистец. Это прямо следует из определения Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда. Именно поэтому молчание мэрии выглядит особенно странно.
Если муниципалитет действительно считает объект незаконным настолько, что инициировал судебный процесс о его сносе, то появление в ключевой судебной экспертизе кадастрового массива другого района должно было бы вызвать у представителя истца как минимум немедленный вопрос об относимости исходных данных. Мэрия Пензы не является сторонним наблюдателем, журналистом или общественным активистом, который может позволить себе узнать о процессуальной ошибке после заседания. Это истец, который обязан следить за доказательственной базой собственного иска и реагировать на обстоятельства, способные изменить исход процесса.
Однако в определении от 11 ноября мы видим другое: лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены, но явку представителей в заседание не обеспечили. После поступления экспертного заключения суд отдельно предлагает участникам ознакомиться с материалами и заблаговременно представить письменную позицию с учетом результатов экспертизы.
В доступном редакции судебном акте нет сведений о том, что администрация Пензы к этому моменту поставила перед судом вопрос о чужом кадастровом квартале, потребовала проверить использованный XML, заявила возражения относительно исходных данных экспертизы либо попросила вызвать экспертов для пояснений.
Редакция не располагает полным массивом всех письменных документов, которые могли быть поданы позднее, поэтому не утверждает, что никаких процессуальных действий администрация не предпринимала вообще. Однако из опубликованной на сегодняшний день судебной хроники такой реакции не видно.
И это уже основание задать муниципалитету неудобный вопрос: если журналисты способны за несколько минут установить, что 58:18:0590103 — это Мокшанский район, почему юристы истца по делу о сносе не сделали это раньше и не зафиксировали проблему публично и процессуально?
Олег Денисов, кто в мэрии отвечает за сопровождение этого иска?
Главой города Пензы в 2026 году является Олег Денисов. Разумеется, глава города лично не обязан сидеть в арбитражном заседании и проверять каждый кадастровый номер в экспертных ходатайствах. Для этого в администрации существуют юридические подразделения, профильные специалисты и представители по доверенности. Но политическая и административная ответственность за качество работы муниципального аппарата от этого никуда не исчезает.
Поэтому к Олегу Денисову вопрос сегодня звучит не в жанре «почему лично вы не заметили цифры», а иначе: кто именно в администрации города Пензы отвечает за сопровождение дела №А49-13256/2024, какие указания даны представителям после обнаружения чужого кадастрового квартала и будет ли проведена служебная оценка качества процессуальной работы по делу, которое сама администрация инициировала?
Потому что если истец не контролирует даже относимость кадастровой основы судебной экспертизы, возникает закономерный вопрос, насколько вообще последовательно он защищает заявленные им же требования.
Минград — не статист в зале суда
Еще более специфична роль Министерства градостроительства и архитектуры Пензенской области. Минград действительно не является истцом, однако он привлечен к делу как третье лицо именно потому, что спор затрагивает сферу его компетенции. Министерство является региональным органом, отвечающим за государственную политику в области градостроительства и архитектуры, осуществляет контроль за соблюдением законодательства о градостроительной деятельности и взаимодействует по этим вопросам с органами местного самоуправления.
Более того, действующее положение о Минграде прямо предусматривает право министерства запрашивать документы и сведения, проводить проверки в пределах компетенции, выдавать предписания и направлять в суды, прокуратуру, органы внутренних дел и другие государственные органы материалы о выявленных нарушениях законодательства.
На этом фоне трудно понять, какую именно функцию исполняет профильное министерство в деле Данилина, если появление кадастрового материала другого района не вызывает видимой процессуальной реакции. Если 58:18:0590103 действительно не имеет отношения к Спартаковской, 9А, то для ведомства, профессионально работающего с территориальным планированием, кадастровыми сведениями и градостроительными ограничениями, обнаружение такого несоответствия не должно представлять методической сложности.
Именно поэтому вопрос к Минграду даже жестче, чем к обычному участнику дела: какой смысл в участии профильного государственного органа в процессе, если он не реагирует на возможную подмену территориальной основы экспертизы? Зачем региону Минград?
Мокшан вместо Ахун — это не просто другой адрес
Возможное смешение кадастровых массивов приобретает особое значение именно из-за специфики территории Ахун. Спорный объект Данилина расположен не в обычной промышленной или торговой зоне, где ошибка в соседнем кадастровом квартале могла бы иметь преимущественно технический характер. Речь идет о курортной территории с действующими ограничениями использования земли и с расположенными поблизости объектами минерально-водного комплекса.
Если же в экспертное производство вместо данных пензенского квартала 58:29:2005010 фактически попадает массив 58:18:0590103 Мокшанского района, где соответствующего режима охраны курорта Ахуны нет, такая замена способна изменить не только картинку на карте, но и набор ограничений, которые эксперт видит при анализе территории.
The Penza Post пока не утверждает, что эксперты действительно использовали мокшанские координаты либо ЗОУИТ при подготовке заключения. Для этого требуется исследовать само заключение и его приложения. Однако именно поэтому реакция мэрии и Минграда должна была быть максимально быстрой и профессиональной: потребовать установить, какой XML был фактически использован, какие координаты загружались в рабочие материалы, какие зоны с особыми условиями использования территории учитывались и относится ли вся нормативно-пространственная база заключения именно к Ахунам. Молчание в подобной ситуации нельзя считать нейтральным.
Не заметили, не поняли или решили не замечать?
Здесь редакция вынуждена сформулировать вопрос максимально прямо. Если администрация Пензы и Минград знали о появлении чужого кадастрового квартала и не заявили возражений, почему они этого не сделали?
Если не знали, то как организована работа их представителей в деле, где на кону стоит судьба спорного объекта на особо чувствительной территории? Если увидели ошибку, но сочли ее несущественной, на основании какого анализа был сделан такой вывод до проверки самого экспертного заключения? И если после публикаций The Penza Post и публичного раскрытия проблемы никакой процессуальной реакции по-прежнему не последует, что обществу следует думать о такой последовательности действий?
Редакция не располагает доказательствами коррупционной договоренности между участниками процесса и не утверждает наличие какой-либо незаконной заинтересованности конкретных должностных лиц. Однако именно отсутствие прозрачной реакции на очевидную кадастровую аномалию и создает почву для самых неприятных общественных подозрений.
Когда муниципальный истец требует снести самострой, профильное региональное министерство участвует в деле, редакция публично показывает попадание в экспертизу кадастра другого района, а официальные представители власти в доступной судебной хронике не демонстрируют никакого возмущения и даже не появляются в заседании, перед обществом неизбежно возникает вопрос: мы наблюдаем профессиональную беспомощность, элементарное процессуальное безразличие или чью-то заинтересованность в том, чтобы неудобное обстоятельство осталось без должной оценки?
Доказательств для ответа на третью версию сегодня нет. Но само появление такой версии является прямым следствием молчания органов власти.
Кто отвечает за интересы курорта Ахуны?
В конечном счете эта история уже выходит за пределы личного спора Данилина с администрацией. Ахуны — это территория города Пензы, публичный природно-рекреационный ресурс и зона, использование которой затрагивает интересы неопределенного круга жителей.
Если муниципалитет обращается в суд для защиты этой территории, а профильный региональный орган входит в процесс как третье лицо, граждане вправе ожидать не номинального присутствия этих ведомств в карточке дела, а профессиональной защиты заявленного публичного интереса. Поэтому The Penza Post считает необходимым поставить перед администрацией Пензы и Минградом конкретные вопросы.
Почему после появления в деле квартала 58:18:0590103 не последовало немедленного заявления о проверке относимости этого документа? Кто из представителей администрации и министерства изучал ходатайства экспертов и судебные определения? Получали ли эти органы XML-файл 58:18:0590103 и проверяли ли его содержимое? Заявлялись ли суду возражения относительно использования данного кадастрового материала, и если заявлялись — когда и в какой форме? Потребовали ли представители власти вызвать экспертов Соколова и Шаланина для пояснений? Проверено ли, какие ЗОУИТ и территориальные ограничения фактически учитывались при подготовке заключения? Ставился ли вопрос о дополнительной либо повторной экспертизе в случае обнаружения использования ненадлежащих исходных данных? И наконец, почему представители публичных органов не явились в заседание, в котором уже решался вопрос о возобновлении производства после поступления экспертного заключения?
Времени на молчание больше нет
3 декабря Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд должен продолжить рассмотрение дела, причем суд уже прямо предложил участникам представить письменные позиции с учетом заключения экспертов. Поэтому сейчас у администрации Пензы и Минграда остается вполне конкретная возможность показать, что их участие в процессе носит не декоративный характер.
Для этого не требуется устраивать пресс-конференции, спорить с журналистами или заранее объявлять экспертизу недостоверной. Достаточно сделать то, что обязан делать профессиональный участник судебного процесса: проверить происхождение чужого кадастра, установить факт его использования либо неиспользования, поставить вопросы экспертам и донести свою аргументированную позицию до суда.
Если этого не произойдет и судебный спор будет двигаться дальше так, будто мокшанского кадастрового массива в деле никогда не существовало, вопрос о служебной состоятельности представителей двух публичных органов станет уже не редакционной гипотезой, а вполне естественным итогом их собственной процессуальной пассивности.
И тогда объяснять жителям Ахун придется уже не только то, почему в экспертизе оказался чужой кадастр, но и почему те, кто по должности должен был защищать интересы города и региона, предпочли на это не реагировать.
