Прокурорская слепота в Пензе: как надзор “не увидел” долговой крюк в наследии Чернева, землю, Айвазяна, аффиляции с Шароновым и ГАУ “Экспресс”

Прокурорская слепота на улице Мира.

История вокруг АО «ТРК “Наш дом”», ГАУ ПО «Медиахолдинг “Экспресс”», Фонда развития детского спорта Пензенской области, Айвазяна и шароновского медиаконтура получила новый официальный документ.

Прокуратура Первомайского района г. Пензы ответила на обращения заявителя. И этот ответ ценен не выводом прокуратуры. Вывод как раз привычный: нарушений не выявлено, прокуратура никого не подменяет, по уголовным составам — идите в уполномоченные органы.

Ценен другой факт: в своем ответе прокуратура сама подтвердила ключевые элементы той самой схемы, которую, по логике надзорного органа, вроде бы не увидела.

Спортивный фонд — кредитор медиакомпании.

Первый подтвержденный факт: между огосударствляемого в пользу казны АО «ТРК “Наш дом”» и Фондом развития детского спорта Пензенской области на старте огосударствления были заключены семь договоров процентного займа на общую сумму 7 236 000 рублей. Цель — пополнение оборотных средств АО «ТРК “Наш дом”». 

То есть частный спортивный фонд, видимая связанность которого с Шароновым А.А. и иными лицами требует отдельной проверки, которому губернатором Пензенской области было поручено огосударствить актив Леонида Чернева в пользу казны субъекта РФ, вдруг в эволюции исполнения задачи главы субъекта... случайно оказался кредитором старого медиаресурса 11 канала.

Само по себе это уже требует вопросов. Почему частный фонд детского спорта кредитует медиакомпанию? Откуда у фонда такие средства? Кто принимал решение о выдаче займов? На каких условиях? Было ли обеспечение? Были ли проверены риски невозврата? Кто фактически контролировал фонд в момент выдачи денег?

Но районная прокуратура этих вопросов, судя по ответу, не задала.

Семь займов — ноль платежей.

Второй подтвержденный факт еще жестче: прокуратура прямо указала, что с момента заключения семи договоров займа АО «ТРК “Наш дом”» не произвело ни одной оплаты в пользу Фонда. Причиной названа экономическая ситуация, вызванная отсутствием контрактов на оказание информационных услуг с Правительством Пензенской области. 

Вот здесь и начинается главный нерв истории.

Старый «Наш дом» Чернева теряет правительственные медиаконтракты. Он вдруг на старте огосударствления "по-федотову-шаронову" становится должником связанного с Шароновым частного спортивного фонда. Денег не возвращает.

На этом фоне рядом, тоже аккурат под старт интеграции, появляется частное ООО «Медиахолдинг “Наш дом”», аффилированное с Шароновым, имеющее все признаки транзитного денежного хаба, уже в новом контуре, с государственными медиаконтрактами и денежным оборотом. Которые частному клону «Нашего дома» Чернева щедро накидывает Правительство региона за подписью Федотова С.В., куратора интеграции актива Чернева в казну по поручению губернатора. Но при этом, "Нашему дому" Чернева - не накидывает.

Прокуратура видит только гражданско-правовой долг. Но не видит системный вопрос:

кто получил бюджетный медиапоток после того, как исторический «Наш дом» Чернева оказался без контрактов и в долгах? Почему? Почему получатель аффилирован с архитектором огосударствления?

Долг вырос до 8,57 млн.

Третий подтвержденный факт: в 2025 году Фонд обратился в Арбитражный суд Пензенской области с заявлением о взыскании долга по договорам займа — 7 236 000 рублей — и процентов 1 334 023 рубля 99 копеек. По делу № А49-6263/2025 утверждено мировое соглашение: АО «ТРК “Наш дом”» должно выплатить Фонду 8 570 023 рубля 99 копеек в течение 18 месяцев.

Это уже не слухи, не политическая риторика и не журналистская метафора. Это долговой крюк, подтвержденный самой прокуратурой и судом:

Фонд развития детского спорта → займы АО “ТРК ‘Наш дом’” → ноль платежей → суд → мировое соглашение на 8,57 млн рублей.

И снова вопрос: почему надзорный орган не проверяет, не стал ли этот долг умышленным инструментом фактического контроля над старым медиаресурсом с аффилированными в контуре огосударствления лицами?

Земля: один участок Айвазяну, другой — ГАУ.

Дальше ответ прокуратуры становится еще интереснее. Прокуратура подтверждает, что исходный земельный участок Леонида Чернева с кадастровым номером 58:29:3002003:1560 был разделен на два участка: 58:29:3002003:2919 и 58:29:3002003:2920. 

Участок 58:29:3002003:2919 остался за «Нашим домом» и по договору от 14.12.2023 был передан в аренду Айвазяну Х.В. на срок 15 лет. Второй участок — 58:29:3002003:2920 — по договору дарения от 06.06.2025 передан Пензенской области, а затем распоряжением Правительства Пензенской области от 04.08.2025 №683-рП предоставлен в постоянное бессрочное пользование ГАУ ПО «Медиахолдинг “Экспресс”». 

Вот она, официально подтвержденная цепочка:
АО “ТРК ‘Наш дом’” → раздел земли → участок Айвазяну на 15 лет → второй участок области → ГАУ “Экспресс”.

А теперь вопрос к прокуратуре: это точно просто «собственник распорядился имуществом»?

Потому что если смотреть на эти события в связке, получается не бытовая земельная история, а полноценный имущественно-медийный маршрут.

Старый медиаресурс теряет контракты. Получает аккурат под огосударствление займы от спортивного фонда с аффиляцией с архитектором огосударствления актива. Не возвращает ни рубля. Долг превращается в судебное мировое соглашение. Земля Чернева делится. Один участок уходит Айвазяну на 15 лет. Второй уходит области и затем ГАУ «Экспресс». Параллельно появляется частный «Наш дом», аффилированный с должностным лицом, который получает бюджетные медиапотоки на фоне декапитализации "Нашего дома" Чернева, который на старте интеграции "по федотову-шаронову" был тотально ликвиден...
Но прокуратура предпочла увидеть только кадастровую процедуру.

Как прокуратура не увидела слона.

Самая показательная часть ответа — вывод прокуратуры: нарушений федерального законодательства при разделе земельного участка не выявлено. Дальше идут ссылки на статьи 209 и 129 ГК РФ: собственник вправе владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом. 

Это удобная формула. Но она отвечает не на тот вопрос.

Ведь заявитель спрашивал не о том, имеет ли собственник право распоряжаться имуществом вообще. Конечно, имеет.

Вопрос был другой:
• почему аффилированный с должностным лицом-интегратором спортивный фонд кредитовал медиакомпанию; 
• почему ликвидная до огосудаствления медиакомпания не вернула ни рубля; 
• почему она вдруг решением Федотова потеряла контракты Правительства, а частный клон «Нашего дома», созданный аккурат под интеграцию с участием Шаронова в контуре, контракты решением Федотова поимел; 
• почему земля была разделена именно так; 
• почему один участок ушел Айвазяну на 15 лет и выставлен на аукцион в Уфу, "вторую родину" Шаронова; 
• почему другой участок оказался у ГАУ «Экспресс»; 
• связаны ли между собой Фонд, АО, ГАУ, АНО «Сурский Десант», частный «Наш дом», Айвазян и Шаронов; 
• кто конечный выгодоприобретатель всей цепочки. 
На эти вопросы ответа нет.
Есть только казенная фраза: «нарушений не выявлено».

Прокуратура отказывается видеть цепочку.

Ответ районной прокуратуры выглядит так, будто каждый эпизод существует отдельно.
Займы — отдельно.
Земля — отдельно.
Контракты Правительства — отдельно.
Айвазян — отдельно.
ГАУ «Экспресс» — отдельно.
Частный «Наш дом» — отдельно.
Фонд детского спорта — отдельно.

Но именно в соединении этих элементов и возникает предмет проверки.

Формула этой истории выглядит так:
спортивный фонд, аффилированный с участниками контура огосударствления → загадочное долговое финансирование старого медиаресурса  на старте концепта→ невозврат → суд → утрата правительственных контрактов у АО и их появление в ООО в контуре Шаронова → появление частного медиадублера, аффилированного с Шароновым → перераспределение земли → Айвазян → аукцион в Уфе - ГАУ “Экспресс”.

Сергей Долгов, главмодератор схем, поставленный Шароновым на должность в АО, ранне работающий в подчинении интегратора в ГАУ...

Если прокуратура проверяет только куски, она не проверяет схему.
Если прокуратура видит только право собственника, она не видит возможный конфликт интересов.
Если прокуратура цитирует Гражданский кодекс, но не смотрит экономический смысл операций, она превращает надзор в нотариальное сопровождение уже совершенных действий.

Что должна была сделать прокуратура.

Надзорный орган обязан был не просто переписать хронологию сделок, а поставить вопросы по существу.

Кто дал деньги Фонду?
Кто подписывал решения о займах?
Почему ликвидный заемщик не вернул ни одного платежа?
Почему отсутствовали контракты Правительства?
Кто получил эти контракты после старого АО?
Какие отношения у частного ООО «Медиахолдинг “Наш дом”» с АО «ТРК “Наш дом”»?
Кто контролирует АНО «Сурский Десант»?
Почему участок ушел связанного с Шароновым через Айвазяна - Айвазяну на 15 лет?
Какова арендная плата?
Рыночна ли она?
Почему второй участок был подарен области и передан именно ГАУ «Экспресс»?
Кто принимал эти решения?
Кто получил экономическую выгоду?

И главный вопрос:
не является ли вся эта история моделью 90-х по перераспределения старого медиаресурса, его земли, долгов и бюджетного медиапотока в пользу связанного частно-государственного контура с участием управомоченного на огосударствление должностного лица?

«Не подменяем органы» — любимая ширма.

В финале ответа прокуратура напоминает, что органы прокуратуры не подменяют иные уполномоченные органы, не проводят проверки по ст. 144–145 УПК РФ, а вопросы налогов — к ФНС, вопросы доследственной проверки — к Следственному комитету. 

Формально это верно. Но это не отменяет прокурорский надзор.

Прокуратура не обязана сама расследовать уголовное дело. Но она обязана увидеть признаки, направить материалы по компетенции и контролировать законность проверки. Иначе получается удобная схема безответственности в схеме банального расщепления неудобной для кого-то темы:

земля — это гражданское право;
деньги — это налоговая;
преступление — это СК;
контракты — это не мы;
связанные лица — не установлены;
нарушений не выявлено.

Так надзор превращается в пересылочный пункт.

Теперь вопрос — уже к Генпрокуратуре.

После такого ответа заявитель подготовил и отправил жалобу в Генеральную прокуратуру. В ней прямо ставится вопрос о том, что ответ районной прокуратуры является формальным, неполным и фактически уходит от проверки возможной долгово-имущественной и медийной схемы вокруг АО «ТРК “Наш дом”», Фонда развития детского спорта, ГАУ «Экспресс», АНО «Сурский Десант», Айвазяна, Шаронова и иных связанных лиц. 

И теперь федеральный центр должен ответить на простой вопрос:
прокуратура Первомайского района действительно проверяла схему — или просто описала ее элементы и отказалась видеть целое?

Вывод.

Ответ прокуратуры Первомайского района — это не опровержение расследования. Это, скорее, его новая доказательная база.
Прокуратура подтвердила займы.
Подтвердила отсутствие платежей.
Подтвердила судебный долг на 8,57 млн.
Подтвердила потерю правительственных контрактов старым «Нашим домом».
Подтвердила раздел земли.
Подтвердила аренду участка Айвазяну на 15 лет.
Подтвердила передачу второго участка области и ГАУ «Экспресс».
Не подтвердила только одно — собственную готовность проверить, как все это связано между собой.
А именно это и есть главный вопрос.

Потому что если надзорный орган видит все детали схемы, но отказывается собрать их в цепочку, это уже не проверка. Это прокурорская слепота. В чем же ее причина? Купим очки уважаемому ведомству, в складчину.

Примечание редакции. В публикации термины “связанный контур”, “аффилированность” и производные от них используются как журналистское обозначение совокупности проверяемых связей между лицами и структурами: через совместное участие в юридических лицах и некоммерческих организациях, управленческие пересечения, долговые отношения, аренду спорного актива, возможные родственные и деловые связи. Редакция не утверждает доказанную виновность кого-либо из упомянутых лиц и не утверждает, что судом или уполномоченным органом установлен факт незаконной аффилированности. Речь идет о признаках, требующих проверки компетентными органами.

Политические деятели, стремящиеся заручиться общественным мнением, тем самым соглашаются стать объектом общественной политической дискуссии и критики в средствах массовой информации. Государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в средствах массовой информации в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий.

(в ред. Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2025 N 33).