Чиновничий пинг-понг вокруг земли «Нашего дома»: все не при делах, а договор как-то... подписался сам? Да, Павел Сергеевич?

Есть в пензенской чиновничьей переписке удивительный жанр. Редакция задает чиновникам вопрос: кто принял решение? В ответ ей обстоятельно сообщают: не мы. Спрашиваешь дальше: хорошо, а кто? И начинается экскурсия по полномочиям, положениям, компетенциям и календарю возникновения корпоративных прав.

Все очень солидно. Не хватает одного. Фамилии человека, решения и подписи. Именно так сегодня выглядит история земельного участка АО «ТРК “Наш Дом”» с кадастровым номером 58:29:3002003:2919. Который в ходе интегрирования актива Леонида Чернева в казну губернии выделили из общей массы наследия, отдали в аренду брату помощника депутата и главинтегратора Шаронова А.А. – Айвазяну под мойку на 15 лет, выставив все это на аукцион в Уфе.

Участок настоящий. Договор настоящий. Срок аренды тоже не плод журналистского воображения — 15 лет. Дата договора — 14 декабря 2023 года. 28 декабря 2023 года, то есть спустя две недели, появляется дополнительное соглашение, которым цель использования участка меняется под размещение и строительство капитального объекта — автомойки.

Не портал The Penza Post придумал ни аренду, ни срок, ни автомойку. Все это уже подтверждалось официальными ответами органов власти. Редакция всего лишь совершила непозволительное с точки зрения пензенского чиновничества. Она спросила: кто это решил?

Мингосим: мы не решали.

30 сентября 2026 года Министерство государственного имущества Пензенской области направило редакции очередной ответ — №26-4571. Смысл его прост. Права акционера АО «ТРК “Наш Дом”» у Пензенской области в лице Мингосима возникли только 19 июня 2026 года. Следовательно, сообщает Министерство, в момент заключения договора аренды земельного участка в декабре 2023 года область в лице Министерства акционером АО не являлась, поэтому директивы и иные поручения представителям Пензенской области по поводу договора аренды и земельного участка Мингосим не выдавал. А остальные подробности собирается установить в ходе инициативного аудита АО.

Все юридически чинно. Только возникает одна маленькая проблема. Редакция не проводит олимпиаду на тему «кто этого точно не делал». Нас интересует человек или орган, который это сделал. Потому что земля сама себя на пятнадцать лет в аренду не отдавала. Договор сам себя не печатал. Печать на него с потолка не упала. А дополнительное соглашение через две недели не родилось путем непорочного корпоративного зачатия.

Кто-то действовал от имени АО. Кто-то имел полномочия. Кто-то принимал решение. Так кто? В свежем ответе Мингосима — тишина. А Правительство за подписью нового замгубернатора Павла Маслова тем временем вновь разводит компетенции между ведомствами. Так кто же принял решение? Фамилию и документ — в студию. Похоже, «лепить горбатого «по-Ягову» - вирусно в этих коридорах… Так кто, Павел Сергеевич? Фамилию в студию!

«Мы не были акционером» — красиво. Но есть нюанс.

Здесь начинается самое интересное. Формально Мингосим говорит о непосредственных правах акционера АО. И это важно. Но история «Нашего дома» началась для государственного корпоративного контура значительно раньше 19 июня 2026 года.

Еще 28 апреля 2023 года сообщалось, что ООО «Максим» приобрело полный пакет акций ТРК «Наш Дом». Причем в той же публикации указывалось: учредителем ООО «Максим» являлся АО «Областной агропромышленный холдинг», а единственным акционером самого ОАПХ была Пензенская область в лице Министерства государственного имущества.

То есть опубликованная на тот момент цепочка выглядела примерно так: Пензенская область → ОАПХ → ООО «Максим» → 100% ТРК «Наш Дом». Разумеется, это не то же самое, что непосредственное владение областью акциями самой ТРК. Никто с этим не спорит. Но именно поэтому ответ: «в декабре 2023-го мы непосредственно акционером АО не были» не закрывает вопрос. Он просто передвигает его на один этаж выше. Хорошо. Акционером было ООО «Максим»? Тогда: кто формировал позицию ООО «Максим»? Если его участником являлся ОАПХ: кто формировал волю ОАПХ? Если единственным акционером ОАПХ являлась Пензенская область: как именно публичный собственник реализовывал свои права в этой цепочке?

Вот и весь фокус. Мы не утверждаем, что Мингосим давал директиву на аренду. Министерство утверждает обратное. Прекрасно. Тогда покажите того, кто давал решение вместо него.

Пятнадцать лет — это не пакет суточного молока купить.

Можно, конечно, сделать вид, что речь идет о какой-то бытовой хозяйственной мелочи. Но 15-летняя аренда земли — это не договор на замену картриджа в принтере. Тем более когда через две недели после его заключения меняется цель использования участка. Поэтому вопросов здесь несколько. Кто от имени АО подписал договор 14 декабря? Имел ли генеральный директор право заключить такую сделку самостоятельно? Требовалось ли решение совета директоров? Требовалось ли решение акционера? Если требовалось — где оно? Если не требовалось — покажите норму устава или корпоративного документа, которая позволяла это сделать без акционера.

И отдельно: откуда через две недели взялась автомойка? Кто предложил? Арендатор? Руководство ТРК? Акционер? Кто-то из вышестоящей корпоративной конструкции? Как оценивалась экономическая выгода АО? Почему именно 15 лет? Почему именно такая арендная плата? Все это совершенно обычные вопросы по управлению активом.

Но спустя почти три года чиновники пока гораздо лучше знают, кто этого не решал, чем кто решил. Хм…

А где в это время был «Экспресс»?

Есть и еще одна занятная деталь хронологии. Когда ООО «Максим» в апреле 2023 года приобрело полный пакет акций ТРК, об этом публично сообщил гендиректор ГАУ ПО «Медиахолдинг “Экспресс”» Антон Шаронов. Через несколько дней он же публично сообщил о смене руководства ТРК: новым генеральным директором стал Сергей Долгов, который до этого работал руководителем отдела продаж «Экспресса» в подчинении Шаронова.

Это не означает, что Шаронов принимал решения акционера. Из публичных сообщений такого вывода сделать нельзя. Но это означает другое: процесс точно не происходил где-то в далекой корпоративной галактике, существование которой руководство «Экспресса» обнаружило только задним числом.

Тем более что в начале 2024 года Шаронов публично подчеркивал: организационно и юридически «Экспресс» никакого отношения к ТРК «Наш Дом» не имеет. А уже в декабре того же 2024 года обществу сообщают буквально обратный по практическому смыслу результат: интеграция завершена, медиаресурсы «Нашего дома» вошли в государственный медиахолдинг.

Более того, Шаронов публично говорил, что Пензенская область «в лице» медиахолдинга стала собственником этих медиаресурсов и связывал произошедшее с поддержкой областного правительства и губернатора.

Еще раз: это не доказательство нарушения. Это доказательство необходимости документов. Потому что между: «юридически никакого отношения не имеем» и «медиаресурсы теперь наши» где-то должна находиться юридическая папочка. С решением. Договором. Перечнем активов. Актом. Подписями. Ну или хотя бы с чем-нибудь материальнее торжественного интервью.

Чиновничий пинг-понг.

На сегодняшний день игра выглядит примерно так. Редакция спрашивает про действия вокруг АО. Правительство объясняет, что проверка деятельности АО и ООО к полномочиям Правительства не относится. Мингосим сообщает: в декабре 2023 года непосредственным акционером АО не являлись, директив не давали.

Редакция спрашивает: а кто давал? Мингосим: узнаем в ходе аудита. Картина почти безупречная. Есть имущество. Есть акционер. Есть корпоративная цепочка. Есть договор. Есть арендатор. Есть срок 15 лет. Есть автомойка. Есть публичный рассказ об интеграции.

И пока категорически не находится только одно: автор решений. Очень удобная административная магия. Все происходило. Но никто ничего не делал. Желтый дом не устает удивлять…

Теперь еще и аудит.

Впрочем, совсем в воздухе история уже не висит. Правительство Пензенской области в письме от 1 октября 2026 года №Т-5776-01-2; Т-5806-01-2 сообщает, что Мингосимом принято решение провести аудиторскую проверку по вопросам инвентаризации и обеспечения сохранности имущества АО «ТРК “Наш Дом”». Если будут установлены нарушения при распоряжении имуществом, материалы обещано направить в уполномоченные органы.

Более того. Тем же письмом Правительство сообщает, что Министерством финансов Пензенской области уже назначена проверка использования субсидий областного бюджета ГАУ ПО «Медиахолдинг “Экспресс”». Прекрасно.

То есть теперь официально проверяются сразу две стороны истории: что происходило с имуществом «Нашего дома»; и как использовались бюджетные субсидии «Экспресса».

Редакция никоим образом не предрешает результаты этих проверок. Но согласитесь, довольно занятный финал для истории, в которой вопросы журналистов долго можно было изображать чем-то вроде чрезмерного любопытства.

Особенно хочется увидеть один документ, Павел Сергеевич.

Не уголовное дело. Не громкое заявление. Не очередную пресс-конференцию. Всего лишь документ, из которого станет понятно: кто сформировал позицию акционера по земле в декабре 2023 года, которая ушла в аренду на 15 лет брату помощника депутата-госстроителя Шаронова Айвазяну, позже – на аукцион в Уфе, откуда прибыл Шаронов.

Если никакого решения акционера не требовалось — тоже отлично. Покажите основание. Если ООО «Максим» решение принимало самостоятельно — покажите решение «Максима». Если для этого требовалась воля его участника — покажите ее. Если государственный собственник вообще никак не участвовал в этой цепочке принятия решений — так и напишите. Это и называется прозрачностью управления государственным активом. А не бесконечный чемпионат: «это не наша компетенция».

Новый запрос: хватит всем рассказывать, кто не при делах. Скажите, кто в деле.

После ответа Мингосима редакция направляет в Правительство Пензенской области новый запрос. На этот раз вопросы максимально простые. Кто был акционером АО 14 декабря 2023 года? Кто был акционером 28 декабря? Кто принял решение об аренде лакомого актива на Мира, 1В предусмотрительно выделенного интеграторами из наследия Леонида Чернева брату помощника депутата Шаронова? Кто продвинул аукцион с лукавым обременением? Кто подписал договор? Кто подписал дополнительное соглашение? Нужно ли было согласие акционера? Если да — где оно? Кто сформировал позицию ООО «Максим»? Кто стоял над «Максимом» в корпоративной цепочке? Кто предложил автомойку? И кто решил, что 15-летняя аренда отвечает экономическим интересам общества?

Причем мы специально попросили Правительство больше не сообщать нам очередное название учреждения, которое решения не принимало. Нужен тот, кто принимал.

Потому что в конце концов кто-то держал ручку. Не так ли, Павел Сергеевич?

И вот здесь история становится совсем простой. Можно сколько угодно перемещаться между уровнями собственности. АО. ООО. Холдинг. Министерство. Правительство. Автономное учреждение.

Можно долго рассказывать о тонкостях корпоративного права. Но в конечном счете любое решение материализуется в очень примитивной форме: дата, документ, должность,  фамилия, подпись.

Если все было законно, экономически разумно и в интересах государственного корпоративного контура — тем лучше. Документы это покажут. Но пока вместо документов по существу главного вопроса нам вновь лепят знакомого чиновничьего горбатого: «мы тогда непосредственно акционером не были».

Принято. Вы — не были. Так кто был? И кто отдал землю «Нашего дома» на пятнадцать лет брату помощника главного госстроителя, депутата, носителя всех  мыслимых региональных наград «за заслуги» Шаронова, которому губернатор поручил интегрировать 11 канал в казну региона. Потому что версия о том, что договор подписался сам, пока выглядит единственной, которую нам еще официально не присылали.

От редакции.

Фигуранты настоящей публикации упоминаются исключительно в связи с их публичной, должностной, депутатской, управленческой либо иной общественно значимой деятельностью.

Редакция напоминает, что Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 24.02.2005 № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц» прямо указывает на необходимость различать проверяемые утверждения о фактах и оценочные суждения, мнения и убеждения. Последние, являясь выражением субъективной оценки автора или редакции, не могут проверяться на соответствие действительности так же, как утверждения о фактах. Постановление действует в редакции от 09.12.2025.

Верховный Суд также обращает внимание, что политические деятели, участвующие в общественной жизни, становятся объектом публичной политической дискуссии и критики, а государственные должностные лица могут подвергаться критике в СМИ в связи с исполнением ими своих полномочий — в интересах гласности и общественного контроля.

Используемые в публикации ирония, сарказм, публицистические характеристики, вопросы, предположения и оценочные формулировки следует воспринимать именно как авторскую и редакционную оценку изложенных обстоятельств, если из контекста прямо не следует, что сообщается конкретный проверяемый факт.

Редакция не утверждает совершение кем-либо преступления, хищения, коррупционного правонарушения или иного противоправного деяния, если такой вывод не установлен вступившим в законную силу судебным актом. В публикации ставятся вопросы, сопоставляются официальные документы и публичные заявления, а обстоятельства, требующие проверки, обозначаются именно как версии и предмет общественного интереса.

В соответствии со статьей 46 Закона РФ «О средствах массовой информации» и разъяснениями Пленума Верховного Суда РФ любое упомянутое лицо вправе предоставить редакции комментарий, ответ или реплику. Редакция готова опубликовать документально подтвержденную позицию заинтересованных лиц.