Котов, Сидоров, Кувайцев: кто ответит за приватизацию земли «Володарки», которую запрещено было продавать частникам?

В 2015 году спорный участок был сформирован по заказу ЧУ «Пензапрофкурорт» — структуры, учрежденной Федерацией профсоюзов Пензенской области - ФППО и ФНПР. ФППО в тот период возглавлял Николай Котов, самим «Пензапрофкурортом» руководил Валерий Сидоров.

А уже в 2017 году землю физическому лицу продало Управление муниципального имущества администрации Пензы — в период, когда городскую администрацию возглавлял Виктор Кувайцев.

Получается впечатляющая управленческая эстафета: при профсоюзном руководстве участок сформировали, муниципальная власть загадочно вывела его в частную собственность, а спустя годы прокуратура заявила, что делать этого закон вообще не позволял.

В феврале 2026 года участок успели перепродать еще одному физическому лицу. Теперь новый собственник оказался заложником многолетней истории: если требования прокуратуры будут удовлетворены, зарегистрированное право на землю может быть прекращено.

При этом сама прокуратура в своем ответе тщательно описала кадастровую и юридическую механику произошедшего, но не ответила на главный общественно значимый вопрос: кто конкретно принимал решения, в результате которых земля санаторно-курортной территории, запрещенная к приватизации, сначала была выделена в отдельный участок, а затем оказалась у частника?

Пять вопросов, на которые прокуратура не ответила.

Ответ прокуратуры Железнодорожного района Пензы важен уже тем, что впервые официально фиксирует главное: участок 58:29:2005010:2297 находился в первой и второй зонах санитарной охраны месторождения минеральных вод, был ограничен в обороте и не подлежал передаче в частную собственность. Прокуратура сообщает и о следующем шаге — иск уже направлен в суд. Требования заявлены о признании договоров купли-продажи недействительными и об отсутствии права частной собственности на спорный участок.

Но чем внимательнее читаешь прокурорский ответ, тем заметнее другое: описана юридическая механика, однако практически полностью отсутствуют фамилии тех, кто эту механику запускал. Все как обычно в ответах надзорного ведомства версии по-пензенски. Зададим прокуратуре вопросы "не по-птичьи", а по-русски.

1. Кто в 2015 году принял решение разделить землю санатория?

Прокуратура установила, что участок 58:29:2005010:2297 появился в результате раздела более крупного земельного массива на основании соглашения от 2 марта 2015 года. И главное: заказчиком этих работ выступило ЧУ по управлению санаториями «Пензапрофкурорт». Но кто именно внутри «Пензапрофкурорта» принял это решение?

В тот период учреждением руководил Валерий Сидоров. Учредителями структуры являлись Федерация профсоюзов Пензенской области и Федерация независимых профсоюзов России. ФППО в это время возглавлял Николай Котов.

Возникает совершенно конкретный вопрос: мог ли директор «Пензапрофкурорта» единолично инициировать раздел земельного массива санатория либо для этого требовалось согласование учредителей? Знал ли обо все Котов? Лидер Народного Фронта в Пензе? Рупор Президента на Пензенской Земле.

Если требовалось — где соответствующее решение? Если не требовалось — каким пунктом устава директору были предоставлены такие полномочия?

2. Что знал Николай Котов?

Сам факт нахождения Николая Котова во главе ФППО и ОНФ не доказывает его личного участия в формировании участка.

Но он делает совершенно законным и общественно значимым другой вопрос: мог ли руководитель одного из учредителей «Пензапрофкурорта» не знать, что учреждение меняет земельный контур санаторного комплекса и формирует самостоятельный кадастровый участок?

Прокуратура на этот вопрос не отвечает. В ее письме нет ни анализа устава учреждения, ни сведений о решениях органов ФППО, ни данных о том, согласовывался ли раздел с учредителями. Поэтому вместо ответа общество получает фактически пустое место именно там, где начинается персональная управленческая ответственность. Видимо, для пензенской прокуратуры Котов входит в пул "своих", "неприкасаемых", раз в ответе нет персонифицированного кейса. Хм... Опять виновата Вселенная во всем, уважаемая Татьяна Александровна Пешкова (автор ответа, прокурор)? Планета Земля? Миры? А так бывает в государевом или любом другом менеджменте? В Зимбабве - ДА! Но мы же не там...

3. Почему в 2016 году прекратилось право «Пензапрофкурорта» на землю?

Прокуратура сообщает еще один крайне важный факт: право постоянного бессрочного пользования «Пензапрофкурорта» было прекращено 8 сентября 2016 года на основании определения Арбитражного суда Пензенской области о повороте исполнения судебного акта. Но что это было за дело? Кто обратился в арбитраж? Какой судебный акт был исполнен первоначально? Почему понадобился поворот исполнения? Кто представлял интересы «Пензапрофкурорта»?

И главное — понимали ли профсоюзные руководители, Котов в первую очередь, что после прекращения бессрочного пользования сформированный ими ранее участок фактически выходит из их земельного контура профсоюзов и может перейти в распоряжение муниципалитета? Или Котов был использован без его согласия, в темную?

Ни номера дела, ни его участников, ни содержания судебного решения прокуратура в ответе не приводит. А между тем именно этот эпизод, возможно, является ключевым переходным звеном между профсоюзной и муниципальной стадиями всей истории. Не так ли, Татьяна Александровна?

4. Кто в мэрии Пензы разрешил продать землю, которую нельзя было продавать?

Следующий этап уже относится к муниципальной власти.

Прокуратура прямо пишет: Управление муниципального имущества администрации Пензы заключило с физическим лицом договор купли-продажи спорного земельного участка. Произошло это в период, когда администрацию Пензы возглавлял Виктор Кувайцев.

Но прокуратура не сообщает: кто подписал договор со стороны УМИ; кто готовил правовое заключение; кто проверял ограничения земельного участка; кто установил возможность его приватизации; были ли запрошены сведения о санитарных зонах; и почему наличие первой и второй зон санитарной охраны не остановило сделку. Но сегодня прокуратура сама утверждает: закон прямо запрещал передачу этого участка в частную собственность. Отсюда возникает простой вопрос: как тогда в 2017 году муниципальный орган пришел к противоположному выводу?

Ошибка? Некомпетентность? Неполная проверка документов? Или кто-то просто не захотел увидеть ограничения? Прокуратура этого не объясняет.

И здесь возникает отдельный вопрос уже к Росреестру. Как государственная регистрация перехода права частной собственности вообще состоялась, если, как теперь официально установила прокуратура, участок находился в том числе в первой зоне санитарной охраны и в силу закона не подлежал передаче в частные руки? Государственная регистрация — это не механическая постановка штампа по принесенному договору: регистратор проводит правовую экспертизу представленных документов и проверяет наличие предусмотренных законом препятствий для регистрации. Если сведения о санитарной зоне на тот момент уже содержались в реестрах — почему они не стали препятствием? Если их в ЕГРН не было — почему сведения об установленной охранной зоне минерального месторождения туда своевременно не попали и кто за это отвечал? Прокурорский ответ обходит и этот этот ключевой эпизод молчанием. Неужели в кейсе тоже "свои" и здесь? 

Как тогда в 2017 году муниципальный орган и система государственной регистрации прав пришли к результату, который прокуратура теперь требует отменить через суд?

5. "Право первой ночи". Кто был первым покупателем — и почему его фамилии нет в ответе?

Пожалуй, самое странное умолчание. Прокуратура подробно описывает, как появился участок, кто им пользовался, кто его продал, в какие санитарные зоны он попадает и почему сделка противоречит закону. Но фамилии первого физического лица, купившего участок у муниципалитета, в ответе нет. Между тем именно этот человек подал заявление, на основании которого была запущена процедура предоставления земли. Кто он? Каким объектом недвижимости он располагал на участке? На каком именно основании получил право выкупить землю? По какой цене она была продана? Проводилась ли независимая оценка? И были ли у покупателя какие-либо связи с руководством «Пензапрофкурорта», профсоюзами или муниципальными чиновниками?

Без ответа на эти вопросы история незаконной приватизации остается наполовину рассказанной. Правда, Татьяна Александровна? Кто же был "первоноченником"? Фамилию в студию!

И еще один вопрос — уже к самой прокуратуре.

Почему при столь серьезном выводе о незаконной передаче земли в частную собственность прокурорская проверка фактически не содержит оценки действий конкретных должностных лиц?

В ответе нет данных о том, усматриваются ли признаки дисциплинарной, административной или иной ответственности в действиях лиц, принимавших решения в 2015–2017 годах. Нет сведений о том, давалась ли правовая оценка действиям должностных лиц «Пензапрофкурорта». Нет оценки действий сотрудников Управления муниципального имущества. Нет данных о том, решается ли вопрос о направлении материалов в следственные органы. Есть только гражданско-правовой итог: сделки предлагается отменить, землю — вывести из частной собственности.

Но если прокуратура считает, что участок в силу прямого указания закона вообще не мог оказаться в частных руках, то общество вправе спросить не только: «как вернуть землю?»

Но и: кто сделал так, что она туда попала? Зададим это крайне неудобный вопрос Дмитрию Николаевичу Горшкову, как советует Татьяна Александровна Пешкова в конце своего сепарированного ответа в наше СМИ.