Четыре заседания, двенадцать единогласных решений и ноль внешних запросов. Комиссия Законодательного собрания официально признала: при проверке Антона Шаронова она изучила материалы The Penza Post и письменные пояснения самого депутата. Документы у организаций, помощников, контролеров и регистраторов комиссия самостоятельно не истребовала. Это не доказывает наличия нарушения, но документально показывает, как именно оно было «не установлено». А равно, как работает антикоррупционная проверка в пензенском Заксобре для "своих" в концепте Вадима Супикова и Александра Гулякова. Работает - правильно, факт. Может быть от такой "правильности" в государстве не все ладно? Неудобный вопрос... Продолжаем тему, как обещали. Проинформировав Генерального прокурора РФ по особенностям регионального госстроительства версии Шаронов - Супиков - Гуляков и члены комиссии по этике. 

В состав комиссии входят пять депутатов: Александр Гуляков, Светлана Дубовицкая, Николай Лукьянов, Сергей Мельников и Артём Спиридонов.

Комиссия показала свою кухню.

После нескольких публикаций, шести информационных пакетов редакции и запроса о выдаче материалов комиссия по контролю за достоверностью сведений и депутатской этике Законодательного собрания Пензенской области наконец раскрыла технологию проверки Антона Шаронова.

Согласно ответу председателя комиссии Александра Гулякова от 3 августа 2026 года, материалы The Penza Post рассматривались на четырех заседаниях - 3, 15, 21 и 23 июля. Комиссия приняла двенадцать решений. Все - единогласно. Отводов и самоотводов не заявлялось.

Цифры выглядят солидно. Четыре заседания. Двенадцать решений. Коллегиальный орган. Кворум. Единогласие.

Но затем в письме появляется одна фраза, превращающая весь этот парламентский монумент в декорацию: «Иных писем и запросов не направлялось».

Что именно было проверено.

Комиссия прямо сообщает, что в ходе проверок рассмотрела информацию редакции и письменные пояснения депутата. Иными словами, на одном столе лежал журналистский документальный массив, на другом - версия самого Антона Шаронова.

Никаких самостоятельно истребованных сведений от ГАУ «Медиахолдинг “Экспресс”», АО «ТРК “Наш дом”», ООО «Медиахолдинг “Наш дом”», АНО «Сурский десант», налоговой службы, органов регистрации, финансовых контролеров или иных организаций в ответе не названо. Не указано и направление запросов официальным помощникам депутата или другим лицам, фигурировавшим в материалах.

Комиссия могла располагать приложенными редакцией документами. Но она не провела независимой встречной сверки: не запросила первичные договоры, переписку, поручения, уведомления, кадровые документы и иные сведения непосредственно у их держателей.

Это принципиальная разница. Журналист сообщает обстоятельства. Проверяющий орган обязан установить факты. Объяснение проверяемого - важный источник, но оно не может автоматически заменять документы и сведения независимых участников.

Проверка закрытого цикла.

Получив материалы The Penza Post, комиссия известила Шаронова о начале проверок и предложила ему дать письменные пояснения. Он пояснения представил. После этого депутаты, не выходя за пределы этого информационного круга, приняли двенадцать единогласных решений.

Так возникла проверка закрытого цикла:

·  редакция передает сведения;

·  комиссия направляет их депутату;

·  депутат излагает собственную версию;

·  комиссия не направляет внешних запросов;

·  комиссия единогласно сообщает, что обстоятельства не установлены.

The Penza Post не утверждает, что письменные объяснения Шаронова ложны. Мы утверждаем другое: их достоверность из опубликованного ответа комиссии не подтверждена независимой проверкой первичных источников.

Конфликт интересов проверили без уведомления о конфликте.

Гуляков отдельно сообщил, что комиссия рассматривала возможное возникновение конфликта интересов и личной заинтересованности при осуществлении депутатских полномочий. Одновременно в письме зафиксировано: сам Шаронов о личной заинтересованности или конфликте интересов комиссию не уведомлял.

Отсутствие уведомления не доказывает наличие конфликта. Но оно и не доказывает его отсутствие.

Вопрос поэтому предельно простой: каким образом комиссия установила отсутствие юридически значимых обстоятельств, если она не истребовала сведения у организаций и лиц, через которые предполагаемая личная заинтересованность могла проявляться или опровергаться?

Проверять возможный конфликт интересов только по позиции человека, который обязан был бы о нем уведомить, - примерно как устанавливать наличие долга исключительно по объяснению должника, не открывая договор и банковскую выписку.

Двенадцать решений, которые нельзя увидеть.

Комиссия перечислила номера двенадцати решений, но отказалась предоставить их копии. Мотивировка проста: направление или предоставление иных документов Порядком «не предусмотрено».

Это удобная аппаратная формула. Однако «не предусмотрено» и «запрещено» - не одно и то же. В ответе не указано, что решения полностью составляют государственную или иную охраняемую законом тайну. Не объяснено, почему нельзя выдать обезличенные копии, выписки либо хотя бы резолютивную и мотивировочную часть каждого решения.

Обществу предложено поверить одновременно в существование двенадцати решений, их законность, их единогласие и достаточность проверки - не увидев ни одного из них.

Ноль писем государству.

Еще один важный факт: результаты проверок в государственные органы не направлялись. Комиссия получила материалы, в которых вопросы касались закупок, государственного имущества, частных структур, деятельности помощников и возможной личной заинтересованности депутата, но оставила весь массив внутри парламентского контура.

Контраст особенно заметен потому, что прокуратура Пензенской области ранее увидела в близком документальном массиве сразу несколько направлений компетенции и направила материалы в Следственный комитет, ФНС, Минюст, УФАС, Счетную палату и Минфин. Парламентская комиссия не направила ничего никому.

Разные органы имеют разные полномочия, и сам по себе этот контраст не доказывает незаконность решения комиссии. Но он показывает разницу подходов. Прокуратура увидела основания хотя бы для профессиональной проверки. Комиссия Гулякова увидела объяснения Шаронова и закрыла депутатский контур двенадцатью единогласными решениями.

Количество не заменяет качество.

Четыре заседания могут свидетельствовать о серьезной работе. А могут быть способом придать вес процедуре, в которой отсутствовала независимая проверка.

Двенадцать решений могут отражать отдельную оценку каждого эпизода. А могут означать двенадцатикратное повторение одной и той же формулы.

Единогласие может быть результатом убедительных доказательств. А может быть проявлением парламентской солидарности.

Пока решения и протоколы скрыты, общество не способно отличить один вариант от другого. Именно поэтому публичность материалов здесь не прихоть редакции, а единственный способ проверить качество работы органа, который контролирует своих же коллег.

Теперь - прокурору.

The Penza Post направляет заявление прокурору Пензенской области Дмитрию Горшкову, копию - Генеральному прокурору России Александру Гуцану.

Мы не просим прокуратуру признать Шаронова виновным или заменить собой депутатскую комиссию. Мы просим установить, соответствовала ли проведенная процедура требованиям закона, могла ли комиссия объективно оценить конфликт интересов без единого внешнего запроса и законно ли она отказала редакции в предоставлении двенадцати решений и других материалов.

Прокурору предлагается истребовать протоколы четырех заседаний, двенадцать решений, письменные объяснения Шаронова, уведомления о начале проверок, сведения о присутствовавших членах комиссии и полный массив исследованных документов.

И отдельно - самостоятельно дать правовую оценку тем фактам, которые комиссия предпочла не выводить за пределы улицы Кирова, 13.

Вместо финала.

Комиссия Гулякова хотела доказать, что проверка была. И доказала.

Но вместе с этим она доказала другое: за четыре заседания не был направлен ни один внешний запрос, а вывод «не установлено» возник после изучения материалов журналистов и письменной версии самого Шаронова.

Теперь формула парламентской проверки выглядит предельно ясно:

Ноль внешних запросов. Один проверяемый. Двенадцать единогласных решений.

Вопрос уже не в том, собиралась ли комиссия. Вопрос в том, проверяла ли она Шаронова - или всего лишь коллективно выслушала Шаронова о Шаронове. Не ржать...

Редакционная оговорка.

Материал не утверждает совершение Антоном Шароновым, членами комиссии Законодательного собрания либо иными упомянутыми лицами преступления или другого правонарушения. Выражения «проверка Шаронова по Шаронову», "не ржать",  «индульгенция» и иные оценочные формулы используются как публицистическая характеристика полноты и методологии парламентского рассмотрения. Окончательные правовые выводы могут быть сделаны только уполномоченными органами после изучения первичных материалов.

АКТУАЛЬНО: От Роскомнадзора и Сердобска до БашГУ, «Тренажерогейта» и 11 канала: антирепутационный кейс председателя профильного комитета Заксобрания в Пензе стал опасным и для государства, и для самого Мельниченко - мнение

РЕМАРКА ПЕНЗА ПОСТ. Государство остаётся сильным до тех пор, пока гражданин не превращён в просителя у закрытой двери. Право обращаться в органы власти имеет смысл лишь тогда, когда за ним следует обязанность этих органов разбираться по существу, объяснять свои выводы и действовать в рамках закона. Невзирая на лица и должности, бренд «своих» или чужих. Однако реакция руководства Законодательного собрания и комиссии по этике создаёт иное впечатление: неудобный вопрос пытаются объявить пустым шумом, а содержательную проверку заменить формулой, удобной для «своих». Та же логика временами проявляется и у отдельных силовых и контрольных структур — когда процедура имитируется, материалы пересылаются по кругу, а гражданину возвращают не ответ, а административную декорацию. Это уже не частная проблема одного обращения: подобная практика подтачивает саму гражданскую субъектность, обесценивает принцип равенства перед законом и входит в прямое противоречие с теми требованиями к ответственности власти, которые декларируют Президент и федеральный Центр. Поэтому мы и выносим такие истории в публичное поле — не для атаки на государство, не для атаки на его топ-представителей, а чтобы показать вышестоящим инстанциям, где его институты начинают работать против заявленных ими же принципов. Что всегда разрушает, увы. На кого работает в итоге это разрушение, кто и в чем по факту соучаствует такого рода практиками, главное - кому, особенно на фоне жесточайших геополитических вызовов для России, Нации – вопрос столь же риторичный, как и неудобный…