Палец не прошёл апелляцию: суд оставил в силе наказание и штраф журналистке ГАУ «Экспресс» Юлии Седяшевой

Напомним, ранее мировой суд признал Юлию Седяшеву виновной по ч. 1 ст. 5.61 КоАП РФ — «Оскорбление» — и назначил административный штраф в размере 3 000 рублей. Речь шла о публичном инциденте, который получил широкий резонанс в пензенской медиасреде и стал крайне неприятным маркером профессиональной культуры отдельных представителей государственных СМИ.

Апелляционная жалоба, как следует из результата рассмотрения, не убедила районный суд. Постановление мирового судьи оставлено в силе, а значит, попытка оспорить выводы суда первой инстанции фактически завершилась для Седяшевой безрезультатно.

Эта история показательна не размером штрафа. Три тысячи рублей — сумма скорее символическая. Гораздо важнее другое: суд подтвердил сам факт административного правонарушения. Для обычного гражданина подобное решение уже является репутационным ударом. Для журналиста государственного медиахолдинга ГАУ "Экспресс" — тем более.

Журналистика предполагает не только право задавать вопросы, снимать, комментировать и присутствовать в публичном пространстве. Она предполагает ответственность за поведение, за тон, за отношение к людям и к месту, где журналист работает. Особенно если речь идёт о сотруднике структуры, финансируемой из публичного сектора и представляющей не частный блог, а государственный медиаресурс.

В этой ситуации попытка представить произошедшее как недоразумение или «эмоции» больше не выглядит убедительной. Дело прошло две судебные инстанции: сначала мировой суд вынес постановление, затем районный суд оставил его без изменения. Это уже не спор в кулуарах и не конфликт мнений, а юридически оформленная оценка поведения.

История с Седяшевой стала неприятным уроком для всей пензенской медиасреды. Публичный статус журналиста не даёт индульгенции на унижение другого человека. Камера, редакционное удостоверение и принадлежность к известному медиахолдингу не освобождают от элементарных норм поведения.

Теперь вопрос выходит за рамки одного административного штрафа. Должна ли редакция, медиахолдинг и его руководство сделать выводы из судебной оценки действий своего сотрудника? А будет ли отмалчиваться дальше сам спикер Законодательного Собрания Пензенской области Вадим Супиков, во время председательства которого Седяшева совершила "пальцегейт". Или история будет привычно замолчана, будто ничего не произошло? По причине, как считают наблюдатели, "несмения спикера обидеть начальника Седяшевой Шаронова". Хм... 

Ответ на этот вопрос важен не меньше, чем решение суда. Потому что репутация СМИ складывается не только из сюжетов и публикаций, но и из поведения тех, кто выходит работать от его имени, тем более - в стенах ЗС, Храма законотворчества.

В случае Юлии Седяшевой суд уже поставил точку. Осталось понять, поставит ли её профессиональное сообщество и сам Храм в лице спикера, ведь поведение Седяшевой бумерангом оскорбило и его самого, факт...

Административный штраф в 3 000 рублей может оказаться для Юлии Седяшевой далеко не последней финансовой историей в этом деле. После вступления постановления в силу у потерпевшего сохраняется право обратиться в суд уже в гражданском порядке — с иском о компенсации морального вреда.

И здесь речь может идти уже не о символических трёх тысячах рублей.

Верховный Суд РФ ранее разъяснял: привлечение лица к административной ответственности за оскорбление по ст. 5.61 КоАП РФ не освобождает его от обязанности компенсировать потерпевшему моральный вред по ст. 151 ГК РФ. Проще говоря, штраф государству — отдельно, деньги потерпевшему — отдельно.

При определении размера компенсации суд учитывает характер причинённых нравственных страданий, степень вины нарушителя, а также требования разумности и справедливости. Компенсация морального вреда взыскивается именно в денежной форме.

В данном случае у потерпевшего может быть дополнительный аргумент: оскорбление, как следует из обстоятельств конфликта, произошло не в частной переписке и не в бытовом разговоре, а в публичном пространстве — в зале Законодательного Собрания, при прямой трансляции. Это принципиально меняет масштаб последствий. Унижение, совершённое публично, потенциально воспринимается тяжелее, а репутационный ущерб для потерпевшего может быть значительно шире, чем при конфликте «один на один».

Именно поэтому будущий гражданский иск, если потерпевший решит его подать, может стать для Седяшевой куда более болезненным, чем административный штраф. Сумму требований определит сам истец, а окончательный размер — суд. Но публичность эпизода, наличие трансляции, широкий круг зрителей и уже состоявшаяся судебная оценка поведения могут лечь в основу требования о серьёзной денежной компенсации.

В этой истории административное дело, похоже, стало только первой частью. Вторая может начаться уже в гражданском суде — и там вопрос будет не только в факте оскорбления, но и в цене публичного унижения. По практике такого рода дел спасти ситуацию от ее развития может лишь извинение... Предыдущий шанс Юлия Олеговна не использовала.