Активы уходили, Котов оставался. Что происходило с профсоюзной собственностью Пензы после 2012 года. Кроки спасения...

Николай Котов возглавил Федерацию профсоюзов Пензенской области в 2012 году. За последующие годы судьба нескольких крупнейших объектов, десятилетиями находившихся в профсоюзном контуре, изменилась принципиально. Санаторий имени Кирова, санаторий имени Володарского, гостиница «Ласточка», Дворец водного спорта…

Это разные объекты, разные сделки и разные юридические конструкции. Поэтому сваливать их в одну заранее объявленную «схему» было бы неправильно. Но не замечать общей тенденции — тоже.

Общий управленческий период у этих историй один. Во главе ФППО находится Николай Котов. В санаторном контуре рядом с ним действует созданное ФППО и ФНПР частное учреждение «Пензапрофкурорт», которым руководил Валерий Сидоров в учрежденном профсоюзами контуре. А результат раз за разом заключается в сокращении прямого имущественного или хозяйственного контроля профсоюзной системы над крупными объектами. С последующим… Ну вы поняли.

Начнем с «Кировки».

В 2015–2016 годах «Пензапрофкурорт» судился с Росреестром, пытаясь зарегистрировать за собой постоянное бессрочное пользование большим земельным массивом санатория имени Кирова. Первые две инстанции профсоюзное учреждение выиграло, но кассация решения отменила. Суд установил, что внутри массива уже находятся объекты нескольких собственников, в том числе ФППО, ФНПР и частных лиц, а у самого «Пензапрофкурорта» недвижимости там нет. Практически параллельно недвижимость самого санатория была продана частному инвестору.

По публично называвшимся тогда данным, речь шла примерно о двенадцати объектах стоимостью около 90 миллионов рублей. Впоследствии новый собственник оформлял и землю.

Юридический смысл понятен: собственник зданий получает сильную позицию и в отношении необходимой для них земли (схему на Мира, 1В припоминаете, 11 канала? Аренда, аукцион, земля…Ничего нового...) Экономический итог тоже понятен: бывший профсоюзный санаторный комплекс оказался в частном контуре.

«Володарка» прошла более сложный путь.

Арбитражное дело № А49-6412/2015 показывает, что ФППО и ФНПР сами официально участвовали в земельном процессе, наряду с администрацией Пензы и физлицом Анатолием Митиным. Внутри большого санаторного массива к тому моменту уже существовали объекты разных собственников.

Одновременно прокуратура теперь установила еще один принципиальный факт: в 2015 году именно «Пензапрофкурорт», учрежденный самими профсоюзами, заказал раздел земли, в результате которого был образован участок 58:29:2005010:2297.
Затем профсоюзное учреждение проиграло кассационный спор о бессрочном пользовании большим массивом. После этого отдельный участок был продан муниципалитетом физическому лицу.

А в 2026 году прокуратура пришла к выводу, что участок 2297 находится в первой и второй зонах санитарной охраны месторождения минеральных вод и вообще не подлежал передаче в частную собственность. Теперь прокуратура требует признать сделки недействительными.

При этом основную землю «Володарки» государству уже пришлось возвращать через отдельный судебный процесс. В декабре 2024 года суд признал недействительной передачу профсоюзам участка площадью более восьми гектаров, решение устояло в последующих инстанциях.

Именно здесь особенно заметна разница двух управленческих подходов. При Котове земля приватизировалась и дробилась.
При региональной власти Олега Мельниченко публичный курс оказался обратным — сохранить «Володарку» как социально значимый объект и вернуть спорную землю государству.

Еще в 2021 году, когда над санаторием нависли экономические проблемы и обсуждалось его возможное выбытие, Мельниченко публично предложил забрать объект на региональный баланс и погасить долги. Сам Котов тогда согласился с тем, что это позволит сохранить здравницу.

Позднее именно прокурорский иск в интересах Пензенской области привел к судебной деприватизации основной территории.
На этом фоне показательно выглядит «Березовая роща». Она, в отличие от «Кировки», сохранилась как действующая здравница и в 2026 году продолжает участвовать в региональных социальных программах, в частности в санаторно-курортном лечении ветеранов СВО. "Роще" повезло. Что в губернии правит Мельниченко. И... новые люди на улице Московской.

Приписывать ее сохранение исключительно одному человеку без дополнительных документов было бы неправильно. Но политический контраст очевиден: региональная власть сегодня заинтересована в сохранении работающих здравниц, тогда как история ряда активов ФППО предыдущих лет показывает их выход из прежнего профсоюзного контура. Странно, правда? «Народные» профсоюзы стали совсем не народными? Тогда чьими?

«Ласточка» — еще один пример.

Крупная гостиница на Западной Поляне исторически была связана с профсоюзной системой. При Котове объект в итоге оказывается у частного собственника. Можно объяснить это ровно так же, как объяснялись остальные продажи: актив требовал денег, содержание было тяжелым, частный собственник способен использовать объект эффективнее. Возможно.

Но тогда снова возникает арифметика. Какова была независимая оценка гостиницы? Какую сумму получили профсоюзы? Кто принимал решение о продаже? Куда были направлены деньги?

Общественности гораздо проще установить, что «Ласточка» перестала быть профсоюзным объектом, чем понять, какое новое профсоюзное имущество появилось на финансовый результат этой сделки в интересах самих профсоюзов.

История Дворца водного спорта формально иная.

Котов публично подчеркивал, что ДВС не продается. Семьдесят процентов имущества принадлежало ФППО, оставшаяся доля — ФНПР. Вместо продажи был выбран частный оператор «Сура-Спортиндустрия», обещавший вложить около 100 миллионов рублей в реконструкцию. Затем этот оператор оказался банкротом.

Из этого не следует автоматически, что решение Котова было незаконным. Но это дает основание оценивать его результат.

Если частный бизнес был нужен для спасения ДВС, сколько из обещанных инвестиций реально пришло? Какова финансовая отдача для профсоюзов? В каком состоянии объект оказался после выбранной модели управления?

Так выглядят всего четыре истории с именем Котова во главе профсоюзов. Но их значительно больше. Увидите сами. Скоро.

«Кировка» — недвижимость уходит частному покупателю, вслед за ней оформляется земля. «Володарка» — профсоюзное учреждение участвует в разделении земельного массива, часть земли оказывается в частной собственности, а затем государству приходится возвращать санаторную территорию через суд. Говорят, перед уже намеченной продажей частному инвестору, имя которого известно. «Ласточка» — крупный профсоюзный гостиничный актив становится частным. ДВС — вместо прямой продажи эксплуатация передается коммерческому оператору, который впоследствии банкротится.

Механизмы разные. Результат похож. Поэтому главный вопрос к Николаю Котову сегодня состоит уже не в том, почему продавался тот или иной объект. На него ответ известен заранее: объекты были убыточными, требовали инвестиций, профсоюзы не могли содержать их бесконечно. Допустим. Тогда необходимо показать экономический итог всей политики.

У нормальной реструктуризации существует простой баланс. Организация продает неэффективный актив, получает деньги, сокращает расходы и вкладывает высвободившийся капитал в то, что хочет сохранить. Если именно это происходило в ФППО, доказать успешность стратегии должно быть несложно. Нужно показать, каким имущественным комплексом Федерация обладала в 2012 году, какие крупные активы были отчуждены после прихода Котова, по какой цене, сколько денег реально поступило и что было приобретено, построено, модернизировано или сохранено на эти средства.

Тогда станет понятно, был ли Николай Котов действительно собирателем и спасателем профсоюзного имущества — человеком, который избавился от балласта ради сохранения ядра системы. Или при нем происходило преимущественно обратное: накопленная предыдущими поколениями собственность постепенно монетизировалась, а сам имущественный контур профсоюзов становился меньше.

Есть и еще один принципиальный вопрос. Кому была выгодна эта модель?

Редакция не располагает доказательствами того, что Котов, Сидоров либо другие руководители лично получали деньги от покупателей, имели скрытый интерес в компаниях-приобретателях или получали вознаграждение за сделки. Утверждать это без документов нельзя. Мы же не суд.

Но можно и нужно установить объективных экономических выгодоприобретателей.

Если главным выгодоприобретателем были профсоюзы, это должно отражаться в их финансовом состоянии и стоимости оставшегося имущества.
Если члены профсоюзов — должен быть виден социальный результат.
Если главную экономическую выгоду получили частные покупатели, приобретавшие крупные активы и землю, — это тоже можно увидеть, сопоставив цены сделок с последующей стоимостью имущества.

Именно поэтому этот вопрос теперь адресуется не только Николаю Котову. Федерация независимых профсоюзов России является учредителем «Пензапрофкурорта», участвовала вместе с ФППО в судебных процессах по санаторной земле и продолжает оставаться верхним уровнем профсоюзной системы, которая поддерживает Николая Котова. Сегодня ФНПР возглавляет Сергей Черногаев. Penza-Post намерен предложить ему ответить на несколько достаточно простых вопросов.

Как ФНПР оценивает имущественный результат работы Николая Котова с 2012 года?
Сколько крупных объектов профсоюзной недвижимости в Пензенской области было за это время продано, передано или выведено из непосредственного хозяйственного контроля профсоюзов?
На какую общую сумму?
Куда были направлены полученные средства?
Проводила ли ФНПР аудит этих операций?
Считает ли она историю «Кировки», «Володарки», «Ласточки» и ДВС успешной реализацией стратегии сохранения профсоюзного имущества?
И наконец, какой имущественный баланс принял Котов в 2012 году — и какой он может передать своему преемнику сегодня?

Это уже не вопрос политической оценки Николая Котова.
Это обычный вопрос собственника к управляющему.
Было имущество.
Часть имущества ушла.
Где деньги и что появилось взамен?

Редакция Penza-Post готовит официальный запрос председателю ФНПР Сергею Черногаеву по итогам этой публикации. Мы намерены запросить полный имущественный баланс ФППО с 2012 года, перечень крупных отчужденных и переданных активов, суммы соответствующих сделок, сведения о направлении полученных средств, а также позицию ФНПР по решениям, связанным с «Кировкой», «Володаркой», «Ласточкой» и Дворцом водного спорта. Если многолетняя политика действительно была направлена на спасение убыточного имущества и сохранение профсоюзной системы, ее экономический результат должен быть виден в документах. И в счастливых лицах граждан России и Пензы.

От редакции. Настоящий материал основан на судебных актах, официальных ответах государственных органов, данных открытых реестров и ранее опубликованной информации. Редакция не утверждает наличие в действиях упомянутых лиц состава преступления, коррупционной заинтересованности, получения ими личной материальной выгоды, откатов либо использования номинальных приобретателей, если такие обстоятельства не установлены вступившим в законную силу судебным актом или иными официальными материалами.

Оценки, сопоставления и вопросы, содержащиеся в публикации, являются результатом журналистского анализа последовательности сделок и управленческих решений и направлены на выяснение экономического смысла отчуждения профсоюзных активов, движения полученных средств и конечных выгодоприобретателей соответствующих операций.

Редакция готова опубликовать позицию Николая Котова, Валерия Сидорова, ФППО, ФНПР, собственников и операторов упомянутых объектов, а также иных лиц и организаций, чьи интересы затрагивает публикация, включая документы и финансовые сведения, способные подтвердить или опровергнуть изложенные выводы и поставленные вопросы.